Изменить размер шрифта - +
  Сэмпсон  видел
мистера Уилла в ложе с кем-то из его светских друзей и  не  сомневался,  что
этот негодный предатель был одним из вдохновителей и вожаков тайного сговора
против меня,
     - Я бы сбросил его прямо в партер, - говорил мой верный друг (и, будучи
настоящим мужчиной, он вполне мог бы осуществить свою угрозу), -  но  тут  я
заметил, что по фойе рыщут посланцы мистера Надаба, и вынужден  был  смотать
удочки.
     Да, недаром  говорится:  цыплят  по  осени  считают!  Все  мои  надежды
поправить дела сборами от спектаклей пошли прахом!
     Перед началом  представления  я  глянул  из-за  опущенного  занавеса  в
зрительный зал и увидел, что он довольно полон; в одной из передних лож  мне
бросился в глаза мистер Джонсон в расшитом жилете и рядом с ним его  друг  -
мистер Рейнольдс; последний был глух, а первый - подслеповат, и потому  они,
как видно, пришли вместе, чтобы общими,  так  сказать,  усилиями,  составить
мнение о моей бедной трагедии. Увидел я и леди Марию (узнал ее по  знакомому
мне  капору),  она  сидела  в  первом  ярусе,  откуда  могла  теперь   снова
наслаждаться игрой своего возлюбленного, исполнявшего главную роль в  пьесе.
Что касается Тео, то она честно призналась мне, что предпочла бы не ходить в
театр, если, конечно, я не буду настаивать,  чего  я,  разумеется,  не  стал
делать; я знал,  что  в  случае  провала  мне  будет  невыносимо  видеть  ее
страдания, и охотно согласился с тем, что ей лучше остаться дома.
     Сам же  я,  будучи  человеком  довольно  уравновешенным  и,  льщу  себя
надеждой, умеющим владеть собой как в радости,  так  и  в  горе,  отправился
после легкого обеда в трактире в театр незадолго до начала  представления  и
решил оставаться  там  до  конца,  чтобы  встретить  победу  или  поражение.
Признаюсь, я не мог не видеть, в какую сторону клонятся чаши  весов.  Что-то
унылое и зловещее ощущалось в этот вечер в атмосфере театра. У мисс  Причард
разболелась голова; парикмахер совершенно безобразно напудрил парик  мистера
Хэгана; на лицах всех актеров и актрис, которых я видел  за  кулисами,  было
написано сомнение и директор театра (весьма, на мои взгляд, дерзкий, если не
сказать просто нахальный господин - в этот день он,  как  и  все,  тоже  был
мрачен, словно наемный плакальщик на похоронах) имел наглость сказать мне:
     - Бога  ради,  мистер  Уорингтон,  ступайте,  выпейте  стакан  пунша  в
трактире и не нагоняйте на всех страху вашей унылой физиономией?
     - Сударь, - отвечал я, - за пять шиллингов вместе  с  билетом  я  купил
право отпускать замечания насчет вашей физиономии, но я никогда не давал вам
права касаться моей.
     - Сударь, - говорит он в чрезвычайном раздражении, - а я от  всей  души
желал бы никогда не видеть вашей.
     - Ваша физиономия, - говорю я, - наоборот, доставила мне немало веселых
минут, а уж когда она загримирована для Абеля  Драггера,  тут  можно  просто
помереть со смеху! - И надо отдать справедливость мистеру Гаррику; в  низкой
комедии он и вправду был неподражаем.
Быстрый переход