Изменить размер шрифта - +
А затем мы накрошили в  наши  печальные  чаши  ямайских  лимонов  и
выпили за здоровье  его  превосходительства  губернатора,  после  чего  я  с
улыбкой провозгласил новый тост: "За более счастливое будущее".
     Эта-то капля и переполнила чаши. Моя жена и кузина Мария бросились друг
другу в объятия, и каждая оросила слезами носовой платок подруги.
     - О Мария! Ну скажи, ну правда, он необыкновенно прекрасен и добр,  мой
Джордж? - всхлипывала Тео.
     - А мой Хэган - как божественно он сыграл свою новую роль! - восклицала
Мария. - Это был подлый,  грязный  сговор  против  него,  а  этому  мерзкому
созданию, этому негодяю мистеру Гаррику я бы собственными руками всадила нож
в его черное сердце! - И, схватив вышеозначенное орудие убийства  со  стола,
эта пылкая женщина швырнула его  на  пол,  после  чего  бросилась  к  своему
господину и повелителю и, повиснув у него на шее, расцеловала его на  глазах
у всей честной компании.
     Я не уверен, что кто-то еще не последовал ее примеру. Все мы находились
в чрезвычайно взволнованном и приподнятом состоянии. В  тягостнейшие  минуты
печали утешительница Любовь явилась к нам  и  одарила  нас  такими  сладкими
речами и нежными ласками, что грех было бы сожалеть о постигшей нас беде.  А
два-три дня спустя, в день моего рождения, мне было вручено в моем  кабинете
послание, содержащее следующие строки:

                               От Покахонтас

                         Вернулся ты, закончив бой.
                         Как слаб и бледен мой герой!
                         Мой дух тревогой обуян -
                         Не прячь, о мой любимый, ран!
                         Не полагай, что англичанка
                         Слабей душой, чем индианка.

                         Печали в радость превратить,
                         В беде с супругом рядом быть
                         И, заслонив его собою,
                         Погибнуть на груди героя -
                         Ах, нет отраднее мечты,
                         Чем умереть, чтоб спасся ты!
                         Благословила бы я руку,
                         Мне причиняющую муку!

     Я не стану утверждать, что стихи эти совершенны, но они нравятся мне от
этого ничуть не меньше, а лицо автора (чей нежный юный голос я слышу сейчас,
мурлыкая эти строки) показалось мне прекраснее ликов  ангельских,  когда  я,
прочтя послание, вошел в гостиную и увидел, как щеки ее заливает  краска,  а
глаза приветственно сияют мне навстречу.
Быстрый переход