|
^TГлава LXXXI^U Res angnsta domi {Трудности домашней жизни (лат.).} Мне уже приходилось говорить о том, как теперь, достигнув почтенного возраста, расцениваю я свое отчаянное безрассудство, побудившее меня уговорить мою дорогую подругу очертя голову ринуться в мои супружеские объятия, хотя нам обоим едва сравнялось двадцать лет. В полной мере понимая насущную необходимость бараньих отбивных и своевременной уплаты по счетам булочника, я, как мужчина и отец оравы отчаянных головорезов, любой из которых может, нахально сославшись на пример папеньки и маменьки, не сегодня-завтра убежать в Шотландию, вполне отдаю себе отчет в том, какую осторожность надлежит мне проявлять, описывая первые годы супружеской жизни Джорджа Уорингтона, эсквайра, и его супруги Теодозии. Стремясь к тому, чтобы мое жизнеописание послужило предостережением пылким и безрассудным юнцам, я должен, удобно расположившись в своем кресле и посыпав голову пеплом, громогласно воскликнуть mea culpa! {Моя вина! (лат.).} и со смиренным видом заявить о своем раскаянии. Однако, если говорить начистоту, то моя семейная жизнь, вопреки всем мрачным предсказаниям моих дорогих родственников, жестоко разочаровала этих почтенных и добродетельных людей. У нас были свои испытания, но я вспоминаю о них безо всякой горечи; были свои страдания и печали, но их, милосердием божьим, излечило время; случалось, мы терпели нужду, но перенесли и это, к немалому изумлению сострадательно наблюдавших за нами родственников, а награда за все была столь велика и драгоценна, что я не смею доверить свои чувства перу и бумаге и с величайшим благоговением могу открыть их лишь Тому, к кому возносит свои молитвы и хвалы весь род людской. Не подлежит сомнению, что вступать в брак, не имея материального достатка, неосмотрительно, опасно и даже преступно с точки зрения нашего общества, но разве тысячи моих собратьев не совершают из года в год это преступление, уповая лишь на бога, на свой труд и выносливость? Неужели юная пара не может довериться друг другу и не имеет права начать супружескую жизнь, пока шалаш не будет полностью обставлен, погреб и кладовая набиты припасами, буфет заполнен столовым серебром, а кубышка деньгами? Если бы законы, по которым живет благородное сословие, распространились на всех прочих обитателей земного шара, люди перестали бы плодиться. Наши благородные господа дрожат в своих шелковых чулках и лакированных туфлях перед стремительным потоком жизни и годами ищут моста или ждут появления золоченой ладьи, дабы переправиться на тот берег; бедняки же не боятся замочить свои босые ноги, смело ступают в поток, надеясь на свои силы и вручая себя судьбе. Кому охота обрекать родную дочь на нищету? Кто посоветует сыну подвергнуться бесчисленным испытаниям нищенской супружеской жизни, лишить свою любимую привычного достатка и комфорта и обречь ее на жизнь в бедности, в лишениях, в болезнях, в долгах, в одиночестве, без друзей, подвергнуть ее неисчислимым мрачным последствиям angusta demi? Я смотрю на мою жену и мысленно прошу у нее прощения за то, что возложил столь тяжкое, мучительное и опасное бремя на столь хрупкие плечи. |
