|
Что ж, я тоже отдаю должное этому господину и всем его добродетелям и не менее искренне, чем самые близкие друзья генерала Вашингтона, восхищаюсь его успехами и великолепным упорством, проявленным им в сражениях, столь прискорбно окончившихся для Англии несколько лет спустя. Но если стычки между Гарри и матушкой происходили довольно часто, как явствовало из его писем, почему продолжал он оставаться дома, невольно задавал я себе вопрос. Один ответ напрашивался сам собой, но у меня не было охоты делиться своей догадкой с миссис Уорингтон, ибо мы с ней не раз обсуждали романтическую привязанность нашей малютки Этти к моему брату и дивились тому, как мог он ее не замечать. В душу мою, как вы, вероятно, уже догадались, закралось подозрение, что братец нашел себе дома какую-нибудь молодую особу, которая пришлась ему больше по вкусу, чем наша милая Эстер, и это было причиной его затянувшегося визита в Виргинию. А вскоре от него пришло письмо, содержавшее если не полную исповедь, то признание одного небезынтересного факта. Не называя имени, Гарри описывал некое юное существо, являвшее собой, как и положено в подобных обстоятельствах, Образец Совершенства и Красоты. Моя жена попросила показать ей письмо. Я не мог отказать ей в этой просьбе и протянул письмо с довольно скорбным выражением лица. К моему удивлению, прочтя его, она не выразила подобающей случаю печали. - Я уже догадывался об этом, любовь моя, - сказал я. - Я понимаю, что ты огорчена из-за нашей бедняжки Этти, и разделяю твои чувства. - Да, бедная Этти, - сказала Тео, потупившись. - Видно, не судьба, - сказал я. - Да... Впрочем, они все равно не были бы счастливы, - со вздохом промолвила Тео. - Как странно, что он никогда не догадывался о ее чувствах, - заметил я. Жена пристально, с каким-то загадочным выражением поглядела на меня. - Дорогая моя, как понять твой взгляд? - спросил я. - Никак, мой дорогой, никак! Просто меня не так уж это удивляет, - сказала она и покраснела. - Неужели у нее есть на примете кто-то еще? - спросил я. - Я вовсе не это хотела сказать, Джордж, - поспешно возразила она. - Но если Этти поборола свою детскую прихоть, разве мы не должны этому радоваться? Или, по-твоему, только вы, мужчины, можете влюбляться и остывать? - Вон оно что! - в странном смятении чувств воскликнул я. - Уж не хочешь ли ты сказать, что была к кому-то неравнодушна? - Ах, Джордж, - смущенно пролепетала она, - когда я еще училась в пансионе, был один мальчик... он учился в школе доктора Бекхауза и сидел в церкви на хорах рядом с нами, и мне всегда казалось, что у него очень красивые глаза. |
