Здешний запах — это весьма сложный, бьющий в нос коктейль. Основа — запах старого пива, въевшегося в дерево пола, скамей и стен. К нему примешивается жареный лук и дешёвый жир с кухни. Дым самосадного табака и сушёного гриба-чадяги, который курят самые бедные. Пот, влажная шерсть от мокрых плащей и подтёкшая вонь от выгребной ямы на заднем дворе, которую вывозят нерегулярно. И едва уловимый, но важный аромат — озон и перегоревшая пыль. Запах работающей на износ магии.

Обстановка проста до аскетизма. Грубые столы, скамьи. Пол устлан свежей грязной соломой, которую, по хорошему, уже пора бы выкинуть и заменить на свежую. Стены украшены не картинами, а инструментами. Старая, ржавая кираса, висящая как щит. Несколько видов арбалетов — от лёгкой «поясной» до тяжёлой станковой модели, требующей двух человек для взвода. Над самой стойкой — заспиртованный в огромной стеклянной колбе гремлин. Не сказочный, а самый настоящий, мелкий, покрытый сизой шерстью труп с длинными пальцами и острыми, как иглы, зубами.

За стойкой царит Харлампий. Бывалый, битый жизнью мужик с лицом, напоминающим потрёпанный булыжник, и одной рукой — вторая заменена на грубый железный крюк. Он не маг. Но он знает о магии и магах больше иного Подмастерья. Его крюк иногда подрагивает, когда в зале кто-то использует заклинание выше первого круга — старый артефакт-детектор, вживлённый в культю. Он следит за всем происходящим в зале взглядом усталого хищника, разливает и считает, с кого сколько. Рядом с ним суетится Марфа, полная, быстрая женщина с парой лишних подбородков и глазами, которые всё видят и всё запоминают. У неё всегда можно узнать все самые свежие слухи и сплетни — весьма недорого, всего лишь за несколько медяков.

Конечно, большая их часть — преувеличения, полуправда или даже откровенная чушь, но Марфа отрабатывала свою плату по максимуму. Она самостоятельно отсекала всю откровенную шелуху, рассказывая лишь то, что могло претендовать на хоть какую-то истинность.

На втором этаже сдавались комнаты, одну из которых я давно уже снимал. Даже уходя в рейд, я всегда оплачивал наперёд — как-то разок уже довелось вернуться слишком поздно и ночевать в каком-то клоповнике в трущобах. Пришлось за ночь сломать несколько рук и пару челюстей, чтобы втолковать местным — я не в их лиге.

В общем, моя комната в «Берлоге» была оплачена ещё на две недели. К счастью для Андрюхи и Сёмы, для них нашлась свободная комната здесь же. Парни собирались задержаться в городе на несколько дней — купить новых коней и подыскать какой-нибудь купеческий караван, отправляющийся если не в столицу, то хотя бы в её сторону. Путешествовать всего лишь вдвоём, будучи столь неопытными, в их случае было сродни самоубийству.

Спускаться со мной в зал они не захотели — слишком устали, так что, заказав ужин прямо к себе, остались отдыхать. Я же сгрузил всю поклажу в своём номере и потратил минут пятнадцать, опутывая помещение сетью чар. Разряд тока и паралич ждали незадачливого вора, рискнувшего бы сунуться в моё жилище. И, разумеется, сигнальные чары сверху слоем.

Затем сходил наскоро помылся в небольшой бане на заднем дворе трактира — не парился, а быстренько отмылся, переоделся, оставив грязную одежду прачке. За медяк мои вещи будут выстираны и высушены к утру — почти стиральная машина…

Фрол и компания уже сидели за угловым столом. Трое Учеников и один Подмастерье — трое десятников и один из членов особого отряда дружины.