Многие названия, в том числе и магические, пришли в эту эпоху из того немногого, что сохранилось от культуры моего времени. Книжки, рассказы и истории, что потом становились «преданиями предков» и выдавались за истину — хотя зачастую были банальными пересказами художественной литературы или кинематографа двадцать первого века.

Вернувшаяся с подносом красавица подавальщица вывела меня из задумчивости. За время своего отсутствия она успела не только с заказом управиться, но и переодеться.

Белый сарафан с вырезом-декольте (или как это правильно называется у сарафана, когда можно оценить взглядом женскую грудь), оставляющий плечи и часть спины открытыми, заканчивающийся чуть выше колен. Волосы распущены и ниспадают за спину длинной, завораживающей гривой иссиня-чёрного цвета, почти достигающей пояса, в ярко-зелёных глазах плясали лукавое озорство и любопытство.

Она была прекрасна, скажу я вам. Сейчас, когда она уделила пару минут тому, чтобы на скорую руку привести себя в порядок, она притягивала взгляд подобно магниту. Вроде и понимаешь, что надо бы его отвести, ибо уже начинаешь натурально пялиться, и даже вроде на миг-другой уводишь взор в сторону — а затем помимо воли вновь любуешься.

Она не затерялась бы даже среди первых красавиц в столице этого княжества — Новомосковске. И то, что она работает в этой дыре подавальщицей, иначе как насмешкой судьбы и не назвать.

— Нравлюсь? — невинно улыбнулась она.

— Очень, — честно ответил я. — Разве есть мужчина, которому ты могла бы не нравиться?

— Льстец! — захихикала она смущённо. — Но всё равно спасибо. Меня, кстати, Алёной зовут. А тебя?

— Не за что, — пожал я плечами. — Я Макс.

— А чего ты не ешь? — спросила она. — Кролик очень вкусный! Старик, хоть и ворчливый жадный дурак, но готовит отменно. Ты такого жаркого небось и не пробовал никогда!

Я бросил короткий взгляд на исходящее паром, сочное мясо, лежащее в широкой глиняной тарелке и украшенное зеленью, и взял в руку бутылку вина.

— Есть во время разговора с прекрасной девушкой — признак отсутствия воспитания, — улыбнулся я. — А вот вино — другое дело. Ты же не откажешь мне в удовольствии распить эту бутылку вместе?

— Ну я даже не зна-аю… Ты не ешь наше жаркое, как будто брезгуешь, — надула она губки. — Ещё и какие-то отговорки хитрые рассказываешь…

— Съём и жаркое, если ты выпьешь со мной, красавица, — предложил я.

— Ну-у-у… Сейчас так много работы… — наклонившись, она выставила напоказ шикарное декольте.

Я придвинулся ближе, заглянув в её зелёные, словно изумруды, глаза.

— Что работа в сравнении с прекрасным вечером, — тихо произнёс я, поправляя чёрный локон, выбившийся из её причёски, — в хорошей компании.

— Ну раз компания… — она опустила ресницы, её чувственные губы приоткрылись, — подобралась настолько приятная…

Девушка, не отрывая от меня взгляда, изящно вспорхнула и села рядом. Откинувшись на стуле, она обворожительно улыбнулась.

На подносе было две кружки — не бокалы, конечно, но право слово, здесь вино пили из кружек даже аристократы, так что грех жаловаться.

Разлив тёмно-красный напиток, я подхватил свою кружку и, чокнувшись с девушкой, сделал большой глоток. Как я и думал — дешёвая кислятина.

Яд обжег горло, отозвавшись в голове тяжелым гулом. Организм старого мира, накачанный модификациями, включил систему детоксикации на полную мощность.