Не такую мощную, как рука того, что скрывалось под личиной Сергея. И не распространяющая никаких волн, жара, холода или ещё чего-то подобного. Нет, то был простой человеческий жест, не более.

— Именем Господа нашего, говорю вам — прочь, порождения Смертной Тени!

И вот после этих слов я оказался окружён сияющим белым светом, который, вопреки здравому смыслу, совершенно меня не слепил и не вызывал ни малейшего дискомфорта.

А вот голоса, которые только что окружали меня мерзким хороводом злорадного предвкушения, стали быстро отдаляться и затихать. Причём, судя по тому, что я успел услышать напоследок, — им было очень, очень больно…

Однако, вопреки моим ожиданиям, трое не исчезли. Их лица искривились, и Сергей был вынужден сделать шаг назад, убрав свою ледяную руку с моего плеча — но они явно не собирались сдаваться.

— Он уже наш! — заявил тот, что назвал меня Пашей.

— Он пошёл на ложь! Он отрёкся от своего имени и принял то, что дали ему мы! — подхватил тот, с морозной рукой.

— Он не сможет вспомнить себя! — подал голос третий, что молчал всё это время. — Ему не уйти отсюда, что бы ты ни делал!

А затем все втроём, хором:

— ОН НАШ!

Свет начал стремительно тускнеть, и троица вновь надвинулась, взяла нас в кольцо, и я понял — ещё немного, полминуты максимум, и для меня всё будет кончено раз и навсегда. Тот незнакомец, что отогнал голоса и призвал Свет, — может, он поможет ещё раз?

И вдруг я ощутил горькое, противное, даже мерзкое ощущение — разочарование. Разочарование в самом себе — вместо того, чтобы дать отпор, постоять за себя самому, я стою, как монашка в борделе, и боюсь даже пискнуть в свою защиту, трусливо опуская глаза перед врагами, что хотят отнять мою жизнь. И едва ли не молюсь о том, чтобы за меня кто-то со стороны решил мои проблемы! Какой же я после этого воин⁈ Какой мужчина⁈

И когда я поднял глаза, страх пропал. Я всё также не помнил своего имени, всё ещё понятия не имел, что происходит и как я оказался в этой ситуации, но это уже было неважно.

Меня всё ещё окружал свет, защищая от этой троицы. Они пока не преодолели его границу, но этот момент был уже близок. От них исходили волны животного ужаса, страха, от которого у меня ещё недавно подкашивались ноги, но сейчас это оружие врага уже не могло нанести мне никакого вреда. Однако оставалось — что делать? Бегство не вариант, помощи не будет, так что остаётся лишь один, самый безумный выход.

Я собрался с духом и, придавив постыдный комок страха, что холодил моё нутро, шагнул вперёд, навстречу самому высокому из троицы. В то мгновение, когда моя нога оказалась за пределами защиты света, мной на несколько секунд почти овладел ужас — но то был не мой страх, то было внушение этой троицы, и понимание этого факта помогло мне не дрогнуть.

Когда я оказался снаружи полностью, троица вцепилась в меня. Тот я, что, стиснув зубы и преодолевая страх, упрямо шёл навстречу смерти секунду назад, сейчас просто погиб бы — ибо кроме этого приступа самоубийственной смелости у меня ничего не было.

Только вот когда три пары хладных рук вцепились в меня, перед ними стоял уже не лишившийся имени, памяти и даже личности Паша Колунов. Теперь они имели дело с Максом Костровым — а я, как-никак, был чародеем.

Первое, что я сделал, — это ударил Духовным Огнём — чарами третьего круга, предназначенными как раз для борьбы с нематериальными противниками. Это их, разумеется, не прикончило, но вынудило ненадолго отступить, а большего мне пока и не требовалось.

Выигранные мгновения я потратил на защиту разума — представил руны Утриг и Хёрв и наполнил эти мыслеформы маной, воплотив их в жизнь. И на ману не поскупился — предыдущая пара этих рун имела изначально вчетверо меньший запас энергии.