— Отвар травок, они тебя успокоят. Пей!

— Я не хочу! Дай мне простой воды.

Марта подняла глаза и взглянула в склонившееся над ней лицо Фионы. Казалось, это была и не Фиона, кокетка и ломака, лишенная всяких естественных черт, это было другое, но тоже знакомое лицо…

— Не капризничай, выпей отвар, а потом я принесу воды.

Марта набрала полный рот горького отвара и с силой прыснула им на пол. Фонтан брызг оставил на полу мокрое пятно.

— Мерзавка, дрянь! Как же ты мне надоела! Ненавижу тебя, пошлая дура! — закричала Фиона и стала бить Марту по лицу. — Ты будешь пить отвар, гадина? Будешь? Будешь?

— Нет, — прошептала Марта и вдруг поняла, чье лицо теперь у Фионы. Мачеха! Мачеха Анна!

«Я схожу с ума! Я брежу… Это мне снится», — мелькало в голове Марты, пока она прикрывалась от ударов. Со двора донеслись грубые мужские голоса, кто-то колотил в дверь, истошно лаяла собака. Фиона прислушалась и метнулась к выходу.

— Сиди здесь. И тихо! — прошипела она, вышла и вновь заперла дверь.

Разбитое лицо Марты быстро опухало. Из заплывших глаз текли слезы. Может быть, люди, пришедшие в дом, смогут ей помочь? Может быть, это Митя нашел ее? Звуки, доносившиеся через запертую дверь с нижних этажей, были крайне невнятными, одно не вызывало сомнения — в доме несколько чужих мужчин, и они с властной интонацией о чем-то говорят, чего-то требуют.

Наконец шаги, тяжелые шаги людей в сапогах, загремели по лестнице и приблизились к клетушке, где сидела Марта.

— Что у вас здесь? — спросил низкий мужской голос.

— Чердак, старое барахло храним, — угодливо ответила Фиона.

— Отоприте!

— Да у меня ключ затерялся куда-то! Мы тут уже месяца три не были…

— Сударыня, дурочку-то валять не нужно. Следы на пыли у входа свежие, извольте убедиться. Так что попрошу ключ!

— Нет у меня ключа!

Марта вскочила с постели, подбежала к двери и стала изо всех сил колотить в нее кулаками:

— Помогите! Ради всего святого, помогите мне! Меня здесь заперли и избивают!

— Не беспокойтесь, барышня, мы тут ради вас и пребываем! Вы — Марфа Багрова?

— Да, это я!

С лестницы раздалась оглушительная трель полицейского свистка. Еще несколько пар сапог застучали вверх по ступеням.

— Барышня, от двери отойдите подальше, сейчас мы ее высадим!

Затрещав от сильных ударов, старая дверь быстро вылетела из дверной коробки, и в комнату ввалились двое полицейских. Еще кто-то тащил вниз по лестнице упирающуюся Фиону.

— Мать честная! — воскликнул один из них, взглянув на разбитое лицо Марты. — Вы вниз-то сможете сойти, сударыня, или помощь оказать?

В комнату заглянул еще один человек в штатском и, окинув помещение цепким взглядом, строго сказал:

— Стакан с жидкостью на экспертизу! Да не разлейте мне, чертовы дети.

Стакан с настойкой так и стоял на подоконнике, забытый Фионой в суматохе.

— Марта Федоровна! Какое счастье, что вы живы-с! Маруся уже все глаза проплакала, все в церковь ходит, свечки ставит Богородице во спасение ваше, — ласковым голосом заговорил штатский. Марта вгляделась в его лицо и узнала сыскного агента Двоекурова, крутившего роман с ее кухаркой.

— Илья Корнеевич? Вы?

— Да-с. По делам службы-с. Вас, любезная Марта Федоровна, вызволять из беды приехали. Дома-то у вас такой переполох! Женщины ревут с утра до ночи, Клавдия Тихоновна с сердцем слегла-с, — продолжал агент. — За вас переживают-с… Вы как изволили исчезнуть бесследно, они чуть от страха ума не лишились.