Их встретил страшный гам. Малютка Джонатан стоял в центре кружка истошно вопящих «индейцев».

— Он становится такой смешной, когда мы кричим, — радостно сообщила Луиза.

— Он не любит шума, — объяснила Джина Майлзу. — Перед тем как мы получили его, у него было что-то неприятное, связанное с шумом. Он закрывает уши ладошками, бедняжка. Я остановлю их.

— Нет, — запретил Майлз.

— Тогда уведу Джонатана от этого гвалта.

— Нет.

— Но…

Так же, как поступил бы ее отец, Майлз пробрался в центр кружка и присел на корточки рядом с малышом. «Индейцы» смолкли на мгновение, потом, решив, что все в порядке, снова принялись галдеть. Майлз все еще сидел на корточках рядом с Джонатаном.

Потом он выпрямился, и Джина с удивлением заметила, что Джонатан сам стал «индейцем», хоть и немного нервным.

— Что это за индейская магия? — поинтересовалась она.

— Никакой магии, просто опробованное средство: когда не можешь победить их, присоединись к ним. Вы проделывали это сами на горке. Я просто объяснил это ребенку на детском языке. Вы баловали Джонатана, Джина, а ему нужно встать на собственные ноги, пусть еще слабенькие, но свои. Со временем они окрепнут.

— Мудро, — не могла не признать она.

— Просто я старше. Ваш отец поступил бы также.

— Я тоже хочу стать мудрой, — она думала в этот момент о Невиле и о том, как у нее ничего не вышло с ним в первый момент.

— Человек никогда не мудр до конца, — возразил Майлз. — Мудрость, которой вы восторгаетесь в других, перестает быть таковой, когда вы сами приобретаете ее. И вы обнаруживаете, что вовсе не мудры.

— Но знать, что делать… — не удержалась она.

В глазах Майлза появилось загадочное выражение.

— Мудрости я за вами пока не признаю, Джина, но знания — да.

Она озадаченно посмотрела на него, но он, не говоря ни слова, повернулся и ушел в свой кабинет.

Во время прогулки с малышами Джина повстречала Тони. Он был в гневе.

— Семпл и компания, — проворчал он. — Джим Семпл взял на себя роль Кена Эндерса.

— Что они натворили на этот раз?

— Дело не в том, что они натворили, а в том, что я не могу с ними справиться. Эти оболтусы свернули пакет из всякого мусора, довольно-таки внушительный.

Джина не удержалась и фыркнула.

— Не очень веселая шалость, когда разрываешь бечевку, а оттуда вываливаются картофельные очистки и заваливают весь твой пол, — ворчливо закончил он.

— Так ты стал жертвой! — Теперь Джина смеялась от души.

— Шеф, наверное, слышал об этом, — нахмурился физкультурник, — и настаивает на наказании.

— А ты хотел их наградить?

— Как пострадавший, решать должен я.

— Решит Майлз, как шеф.

— Майлз? — Кудрявая голова Тони дернулась. — Да что с тобой, Джина? Почему ты его так поддерживаешь? Принимаешь его сторону?

— Вовсе нет. Просто шеф — человек более опытный, чем мы, он знает, как… — Она смолкла. «Знания», — сказал он. «Мудрости я за вами не признаю, но знания — да»…

Что имел в виду Майлз Фаерлэнд? Почему он произнес такие странные слова? Почему сказал их ей?

Глава 6

Несмотря на все попытки подружиться с Невилом в последующие дни, у Джины ничего не получалось.