По крайней мере на этот раз ему не придётся встречаться с заказчиком лицом к лицу. Лучше не знакомиться с людьми, держать их на расстоянии, даже таких старых друзей, как Ноулг. Попытка помочь приятелю только навлекла беду на самого Арвина. Не следовало юноше забывать горькие уроки, выученные в приюте.

Ему было всего шесть, когда его отправили в это место в качестве «временной меры» – временной меры, которая затянулась на восемь долгих лет. Прежде чем уехать в путешествие, оказавшееся для неё последним, мать Арвина оставила сына со своим братом, которого мальчик видел всего пару раз в жизни. Дядя, богатый торговец древесиной, заботился о племяннике два месяца после смерти своей сестры. А затем отправился в деловую поездку от Протоки к Чондату. Он разместил Арвина в приюте «всего на пару декад», но, завершив дела, так и не вернулся за племянником.

Первое время мальчик думал, что сделал что-то не так, что чем-то рассердил дядю. Но, сбежав из приюта, он узнал правду. Дядя вовсе не сердился на племянника – ему попросту была безразлична его судьба. Арвин добрался до дома купца с пальцами, покрытыми волдырями от постоянного затягивания узлов, и слезами облегчения на глазах – и только для того, чтобы дядя, схватив мальчика за ухо и не обращая внимания на мольбы, выставил его обратно на улицу.

После этого на Арвина наложили заклятие зловония зомби в первый раз. Но далеко не в последний. После того, как ушёл Ноулг, мальчик пробовал бежать раз за разом. Некоторые попытки провалились из-за того, что держатели приюта поощряли своих воспитанников шпионить друг за другом. Позже, когда Арвин научился избегать дружбы даже с только что прибывшими детьми, побеги проваливались из-за недостаточно продуманных планов или неудач. Молитвы Тиморе позволяли снизить вероятность последних, а регулярный опыт побегов помог тщательнее продумывать их детали. Долгое время Арвин учился выжидать и должным образом готовиться, его планы стали более изощрёнными и сложными. Так же совершенствовалось и его умение плести верёвки – наказания за медлительность и незатянутые узлы почти прекратились.

Арвин продолжил работу над сетью, вытесняя болезненные воспоминания монотонной рутиной «узел-петля-петля-рывок». Через пару минут эмоции утихли и юноша успокоился.

Вдруг он краем глаза заметил движение. Молодой человек обернулся, рефлекторно занеся левую руку для броска, и вдруг понял, что волшебная перчатка осталась лежать на соседнем столе. Арвин окинул взглядом комнату с низким потолком. Может, это колыхнулись растянутые на верстаке тролльи жилы? Нет, оба конца прочно удерживались на месте гвоздями.

Из-за круглой решётки, которая закрывала единственный в комнате вентиляционный люк, донесся шорох крыльев и воркование. Шагнув к отверстию и выглянув наружу, Арвин увидел внизу примостившегося на выступе голубя. Должно быть, замеченное им движение было всего лишь перелетевшей на планку птицей.

Тремя этажами ниже проходила улица, но никто из горожан не поднимал взгляда к окну мастерской. Выше – Арвин вытянул шею, выглядывая за рейки – был только голый скат крыши, изгибы которой закрывали потайную комнату, служившую ему мастерской. Убедившись, что причин для тревоги нет, юноша вытер пот со лба и вернулся к работе. Он поднял иглу, вставил в ушко новый шнур из собачьей шерсти и продолжил плетение.

– Итак, тебе удалось удрать.

Арвин поспешно обернулся.