Столы с угощениями ломились от экзотических блюд, многие из которых были доставлены по заказу из европейских и восточных столиц, над другими колдовали двадцать поваров баронессы Кординой. На столах находились и подносы с павлиньими перьями, предназначенными для того, чтобы по примеру римских патрициев можно было вызывать рвоту и есть снова. Примечательными были плоские сосуды, подаваемые по сигналу для этой цели. Дно сосудов устилали разрезанные на куски холсты, полотна старых и современных мастеров. Глумление над произведениями искусства было одним из утонченнейших наслаждений, придуманных Еленой.

В подвалах Нимандштайна были вырыты и вымощены грубым камнем глубокие и широкие колодцы, наподобие тех, в какие в древнем Риме бросали провинившихся гладиаторов. Туда можно было спуститься по железным лестницам. В каждом колодце демонстрировали мускулы семь-восемь молодых мужчин атлетического сложения. Их набрали на ярмарках, где они добывали средства к существованию кулачными боями. Здесь же любая гостья Нимандштайна могла сойти вниз по лестнице и отдаться всем сразу или по очереди. Не все из этих дам высшего света сохранили молодость и красоту, а колодцы пользовались такой популярностью, что кулачным бойцам приходилось давать возбуждающие средства. Наверху вокруг колодцев толпились хохочущие, орущие и визжащие зрители и зрительницы, заключавшие пари на ту или иную позу или очередность. Нередко зрительницы и участницы представления менялись местами. В подвалах вспыхивали и всеобщие оргии, выплескивавшиеся в бальные залы.

Устраивались и гладиаторские бои во внутреннем дворе замка, но повышенного внимания они не привлекали, потому что велись не до смерти. Убийств даже Елена не могла себе позволить, что весьма огорчало как ее саму, так и гостей.

Игры в рулетку и карты проходили необычно, потому что любой из гостей давно пресытился играми в Монте-Карло, а от Нимандштайна ждали большего. Например, фишки в рулетке означали не деньги, а количество и способы совокуплений выигравшего с женами проигравших. Так как играли и женщины, допускалось множество вариантов, строго в соответствии с правилами. Женщины разыгрывались и в карты, что доставляло им огромное удовольствие и сопровождалось немалым оживлением. За выполнением условий следили крупье; если выигравший оказывался бессилен получить все, что ему причиталось, на него налагался какой-нибудь забавный штраф — к примеру, исполнение импровизированного дикарского танца на столе. На бильярде нужно было не забивать шар в лузу, а добиться того, чтобы шар проскочил между ног обнаженной рабыни, столы были приспособлены к такой игре.

Веселье кипело и вне стен замка. Весь парк был изрыт сетью каналов, где плавали венецианские гондолы, корабли викингов и пиратов, древнерусские ладьи. То и дело затевались сражения флотов, причем топоры и абордажные крючья не были бутафорскими, и победители порой отправляли корабли побежденных прямиком на дно. Играли в захват добычи, повешение пиратских капитанов, насилие над пассажирками. Разумеется, повешения были условными, зато насилия — настоящими, к восторгу самих пассажирок. Гондольеры оглашали парк неаполитанскими песнями, с ними перекликались с берегов французские менестрели. Пламенели тысячи факелов, взлетали китайские фейерверочные ракеты, крутились в темном небе огненные колеса. Дождь не ослабевал, а парк и каналы были залиты разноцветными огнями. Гобелены часто загорались, несмотря на дождь — так сильно все вокруг полыхало. Их никто не тушил — иногда они сами гасли под дождем, а иногда под деревьями и у стен замка вспыхивали восхитительные пожары.