-  А ты и есть Дрив, насколько я понимаю? - уточнил Ростислав.

    Читрадрива кивнул.

    -  Но раз не древляне, то кто же тогда? Дреговичи? Радимичи? Кривичи? - начал лениво спрашивать князь.

    Карсидар едва не вмешался, рискуя всё погубить. Однако Читрадрива недаром провёл время в Вышгороде. Он вовремя остановил не в меру пылкого товарища отрывистым и веским:

    -  Нет.

    -  Неужели чудь, жмудь, водь или весь? - теперь в тоне Ростислава явно сквозила насмешка. Чувствовалось, что он не верит ни единому слову чужестранцев.

    -  Нет, княже, мы не принадлежим ни к одному из этих племён, - сказал Читрадрива и мысленно добавил: «Это ловушка».

    -  Тогда варяги?

    Карсидар почувствовал досаду гандзака, который, очевидно, не успел разузнать чего-либо об этом племени.

    -  Остромир, Михайло, они по-варяжски разумеют? - спросил князь.

    Проведший с гостями больше времени сотник выразился в том смысле, что вроде бы нет, и запинаясь добавил:

    -  Но… ведь они за неделю выучились по-нашему так, как сейчас говорят.

    -  За неделю? - переспросил Ростислав, удивлённо качнув бровями. - Впрочем, их же и нашли десять дней тому назад, если не ошибаюсь…

    -  Да ужель не зришь ты, княже?! - раздался зычный голос. - Сии два мужа бесовския отродия еси!

    Это выкрикнул богато одетый жрец. Он вскочил, вытянул по направлению к Карсидару и Читрадриве растопыренную пятерню, точно желая схватить их и задушить. Его глаза гневно сверкали, окладистая борода колыхалась, а необъятное чрево просто ходило ходуном.

    Услышав эти слова, присутствующие содрогнулись, заохали и, как один, принялись делать странные движения правой рукой.

    -  Но они же татар пожгли, - попытался вступиться за них Михайло.

    Однако жрец строго возразил:

    -  Больший сатана меньшаго избиша, дабы искусити святу землю Русь и князя ея православнаго!

    Карсидар и Читрадрива понимали его с трудом. Жрец как-то странно коверкал слова, которые за десять прошедших дней стали вполне привычными. Чтобы понять смысл сказанного, приходилось немного напрягаться.

    -  Так ты считаешь, что эти двое дурачат меня? - спросил Ростислав жреца.

    Тот энергично кивнул:

    -  Истинно, истинно глаголю те, княже. Лжут бесы лукавыя.

    -  Мне? Князю?!

    Тут Карсидар и Читрадрива впервые увидели (и почувствовали тоже), как маска напускного безразличия медленно сползла с лица (а также с души) Ростислава, и линия сжатых, сизых от напряжения губ князя сломалась ухмылкой, не предвещавшей ничего хорошего.

    -  Ну, Михаиле, - сурово обратился жрец к сотнику. - Молви нам, откеле сияло?

    -  Когда мы за татарами глядели, на земле сияние было, а потом… - неуверенно начал Михайло, понимая, что в его ответе содержатся нежелательные сведения.

    А жрец и не слушал дальше. Он заговорил. Говорил много, долго, и речь его сводилась к одному: раз свет исходил из земли, значит, Карсидар и Читрадрива прибыли из обиталища мертвецов и чёрных богов-чертей, а потому являются посланцами верховного злого бога - сатаны. И если князь примет их хорошо, то тем самым заключит союз с тьмой, которая после этого поглотит его государство навеки.