-  А, чего зря расстраиваться! - отмахнулся сотник. - Её теперь всё одно не вернуть. Настаивать на этом - значит, злить Ярослава Всеволодовича. А Андрея Юрьевича и без того Бог покарал.

    -  Как? - спросил Карсидар, которому любопытно было узнать, чем же Господь Иисус наказал вора.

    -  Погиб он лихой смертью. Знать, дюже кротким и мягкосердечным был сынок Юрия Мономаховича, что собственные бояре на него руку подняли… А вон и замок уже виден.

    Кусты кончились. Взгляду открылось живописное место впадения Нерли в Клязьму, где возвышался одинокий замок, обнесённый стеной из замшелого тёмно-серого камня. Некоторое время назад вокруг него располагались домики, однако сейчас от них лишь кое-где остались почерневшие трубы да обгорелые брёвна. Это портило идиллию пейзажа и напоминало о недавнем нашествии дикарей.

    -  Только смотри, Давид, не упоминай при князе про Андрея Юрьевича. Тот брата своего, Всеволода Большое Гнездо, с матерью в Константинополь выгонял. Услышит Ярослав Всеволодович дядино имя - осерчает. Нехорошо может получиться.

    -  И не подумаю, - заверил сотника Карсидар и, немного помолчав, спросил:

    -  Кстати, тебе не кажется странным, что замок так хорошо сохранился после нашествия татар?

    -  Просто его скоро восстановили, - сказал Михайло и, пришпорив коня, вырвался вперёд.

    Когда остальные достигли ворот замка, сотник уже успел объяснить стражникам, кто они такие и с какой целью разыскивают князя. Послали доложить Ярославу Всеволодовичу. Он распорядился пропустить за ворота троих: самого Михайла, боярина Микулу и Карсидара. Остальные спешились и расположились неподалёку от крепостной стены.

    Их вели по извилистым сумрачным коридорам и затенённым комнатам. Несмотря на то, что в воздухе ощущался лёгкий запах пыли и плесени, прохлада этого места для утомлённых летним зноем путников была весьма приятна.

    -  Нас сперва обедом покормят или приём будет? - поинтересовался Микула у провожатого и с некоторым разочарованием услышал в ответ, что князь с ближайшими советниками ожидает их в гриднице, а обеденное время уже прошло.

    -  Это если бы мы во Владимир не заезжали, как раз на обед поспели бы, - с грустью заключил он.

    Карсидар же думал иначе. Насколько он разбирался в местных обычаях, нежелание кормить гостей могло означать не только крайнее нетерпение хозяина замка, но и более чем прохладное отношение к прибывшим.

    Внушительных размеров гридница с расписными стенами и потолком была обставлена богато и со вкусом, что не очень вязалось с картиной общего упадка княжества, пережившего вражеское нашествие. Ярослав Всеволодович восседал на троне, за его спиной стояли несколько бояр и военных. Когда посланники Данилы Романовича подошли поближе, Карсидару бросился в глаза головной убор князя. Во всём остальном его наряд был довольно традиционным, а вот венец…

    -  Чёрт его побери! - тихонько прошептал Михайло, и Карсидар почувствовал, что сотника тоже заинтересовал головной убор. Вышагивавший впереди Микула также был раздражён, хоть и старался скрыть это. Впрочем, без особого успеха…

    «Что такое? В чём дело?» - послал Карсидар мысль Михайлу.

    -  Да ведь это… - зашептал сотник, слегка повернувшись к Карсидару.

    «Тихо! Нас же услышат. Делай, как я тебя учил».

    Михайло мигом замолчал и сосредоточился, чтобы установить обратный контакт. Карсидар начал обучать сотника мысленному общению ещё во время первого посольства в Пинск, здраво решив, что такое общение всегда может пригодиться.