-  Давид, так Давид, - с видимым усилием согласился Ярослав Всеволодович. - Не тебе решать, куда и когда мне идти. И не тебе мне указывать. - Князь вновь тщательно подбирал слова. - Ты ничего не смыслишь в наших делах. Ты, болтают, того… не из наших земель. Или вообще ниоткуда…

    Он замялся на минуту, подумав о преисподней, полной рогатых чертей, которыми Карсидара и Читрадриву перед принятием крещения запугивали монахи.

    -  Так что запомни: я ещё вернусь в Киев. Я там сидел и сидеть буду. Все вы запомните, все трое! И обещаю: вы у меня ещё попляшете…

    Глаза Ярослава Всеволодовича вновь нехорошо сверкнули.

    -  В Киеве уже есть князь, - возразил Карсидар, которому не нравилось такое обращение с государевыми послами. Если бы не слухи о его колдовских способностях, им бы точно не сдобровать. - Не думаешь же ты, что он так просто отдаст тебе своё место.

    -  Я не мальчишка, чтобы надеяться на это! - запальчиво возразил князь. Слишком уж запальчиво. Зорко следивший за его мыслями Карсидар успел почувствовать, что у Ярослава Всеволодовича есть какой-то хитроумный план, суливший триумфальное возвращение в Киев.

    Однако князь мигом перевёл разговор на другое:

    -  Я правнук Мономаха, а Данила - внук правнука. Я старше Данилы, ближе к Мономаху. И я сидел на киевском столе прежде него. Так что пусть не кичится своим самозванством.

    Тут уж не вытерпел Михайло.

    -  Эй, княже, а ведь и мы не лыком шиты, - сказал сотник, подбоченившись. - Не пытайся обвести нас вкруг пальца. Твой дед Юрий был у Мономаха шестым сыном, тогда как государь наш Данила Романович ведёт род от его первого сына Мстислава…

    Новое упоминание титула Данилы Романовича, неслыханного доселе в русских землях, окончательно вывело Ярослава Всеволодовича из равновесия, и он завопил, багровея:

    -  Молчать, холоп! Я старше Данилки, ближе к Мономаху! Мне и править не только Киевом, но и всей Русью!

    -  Чего же ты киевский стол бросил, если он тебе так дорог? - допытывался Михайло. - Зачем во Владимир бежал?

    -  Неча мне перечить! - гремел Ярослав Всеволодович. - А мало вам, холопам, меня, есть ещё мой сын Александр. Давеча он шведов побил, слыхали?

    Карсидар лишь вчера узнал об этом, и ему понравилась эта новость, потому что он уже запомнил, в каких странах живут ненавистные «могучие солдаты». Он чувствовал к Александру Новгородскому точно такую же симпатию, как и к неаполитанскому королю, и теперь сожалел, что у такого славного воина оказался такой никудышний отец.

    Тем не менее, Карсидаром овладел бес противоречия, и он, лишь бы возразить Ярославу Всеволодовичу, сказал:

    -  Разбить шведских рыцарей - это, княже, в самом деле неплохо. Но не лучше ли было стравить их с татарвой и, таким образом, убить сразу двух зайцев?

    -  То есть, пропустить рыцарей через свои земли? Молчал бы лучше! - князь презрительно усмехнулся. - Ничего, Александр вам ещё покажет, силушки да удали ему не занимать! Позову его на подмогу - ох, будет в Киеве вашем плач и стон! Взвоете у меня, окаянные! Признаете быстро, кто у вас государь, а кто самозванец! Да что там - у меня Мономахова шапка! Это я государь всея Руси, а не Данилка! Ясно?

    Тут Карсидар и применил запрещённый приём. Возможно, ему следовало бы на этот раз промолчать, так как он постоянно путался в родословной здешних князей, но слишком уж действовал ему на нервы Ярослав Всеволодович. И Карсидар тихо произнёс:

    -  А ты расскажи, как эта шапка из Киева исчезла.