-  А ты расскажи, как эта шапка из Киева исчезла. Да не забудь объяснить, откуда она у тебя взялась и почему не осталась у сыновей дяди твоего, Андрея Юрьевича.

    Багровая краска сбежала с лица старика, он весь позеленел, затрясся в бессильной злобе и прошептал:

    -  А ну вон с глаз моих… Мерзавцы! Проходимцы!

    -  Княже, - испуганно начал боярин Микула, неуверенно оглянувшись на Карсидара, стоявшего позади него.

    -  Вон! - повторил Ярослав Всеволодович и закрыл лицо руками. - Не то я позабуду, что находящийся среди вас Давид на самом деле богомерзкий колдун и…

    -  Не посмеешь, - уверенно произнёс Карсидар. - Татары, и те не посмели сразу после взятия Чернигова и Переяслава на Киев двинуться, когда узнали, что я с Менке ихним сотворил. Где уж тебе помышлять об этом.

    Несмотря на долгую и упорную тренировку, Карсидару сделалось противно, когда перед его внутренним взором вновь возникла картина учинённого им разгрома в татарском лагере. Поэтому он умолк. Князь тоже не отвечал, а по-прежнему сидел на троне, не отнимая рук от лица. Бормоча извинения, Микула повернулся и направился к выходу из гридницы, поспешно сворачивая пергамент. Михайло и Карсидар последовали за ним, провожаемые недобрыми взглядами.

    -  Вот, даже не покормил нас князь. Из-за тебя всё, - зло пробормотал боярин, когда они выбрались из замка.

    А Карсидар с откровенной радостью менял прохладу негостеприимного Боголюбова на зной летнего дня. До самого вечера Микула больше не обменялся с ним ни единым словом, зато Михайло не постеснялся сделать строжайший выговор за непослушание:

    -  Я же предупреждал тебя, чтобы не поминал ты при князе дядю его! И какая муха тебя укусила?!

    -  А что, я не правду сказал? - беззлобно огрызнулся Карсидар. - Ведь так оно и было, согласись.

    -  Подумаешь, эка невидаль! - фыркнул сотник. - Вор украл у вора, что же здесь странного? Шапку только жаль. Не думал я, не гадал, что Ярослав наденет её…

    Дальше Карсидар не слушал, так как на ум ему пришла одна забавная идейка, которой он был настолько поглощён весь остаток дня, что даже не поужинал как следует. Михайло с Микулой долго и бесплодно спорили, куда им теперь направиться - на север в Суздаль, на юго-восток в Муром или на запад в Тверь. Карсидар в споре не участвовал и не высказал на сей счёт никакого мнения. Поэтому вопрос отложили до утра и заночевали в открытом поле в шести верстах от Боголюбова.

    Это Карсидара вполне устраивало, и, встав ни свет ни заря, он проверил, нет ли кого около шатра, тщательно закрыл полог над входом, а всего через несколько минут вновь выглянул наружу и, довольный собственной находчивостью и возросшим умением, с чистой совестью лёг спать дальше…

    -  А ну-ка, поднимайся! - будил его Михайло тремя часами позже. - Хватит разлёживаться, солнце уже вон как поднялось. Надо решать, куда мы поедем дальше.

    -  Что ты впился в меня как клещ? - с притворным недовольством проворчал Карсидар. - Я устал после честно выполненной работы, дай отдохнуть.

    -  Ты не выспался? - удивился сотник. - Ну, и горазд ты храпеть, как я погляжу! Ленивый больно.

    -  А думаешь легко шесть вёрст туда и обратно за минуту пробежать? - спросил Карсидар, переворачиваясь на другой бок.