Действительно, гандзак хмыкнул и медленно произнёс:

    -  Ты имеешь в виду другого мальчика, верно? Того, который спустился сюда с гор. Из Риндарии.

    -  Он бежал по этому мосту на другой берег, туда, где лес. Он хотел спрятаться от дикарей… - простонал Карсидар и замолчал, потому что боль начала потихоньку сверлить виски.

    Ристо дёрнул ушами и недовольно фыркнул.

    «Прекрати немедленно! - мысленно взмолился Читрадрива. - Расслабься, не то моя голова лопнет от боли, как и твоя».

    А вслух произнёс:

    -  Знаешь, Карсидар, я бы никогда не подумал, что рассказ о чужом несчастье может произвести на тебя столь сильное впечатление. - И обратился к проводнику:

    -  Это действительно тот самый мост?

    -  Наверняка тот самый, - парень пожал плечами. - Другого вроде бы нет… А, впрочем, как знать? Ведь дело-то как давно было! Я ж и не родился ещё, когда тут был мальчик, про которого все болтают. Значится, видеть его я не мог, и не могу точно сказать, с какого моста он в воду сверзился. Так вот.

    Карсидар вздохнул. От проводника ничего путного не добьёшься. Дорогу он знает, и то ладно.

    «Верно, рэха. Поэтому садись на коня, и поедем в Толстый Бор».

    По-прежнему напряжённо прислушиваясь не только к мысленным посланиям Читрадривы, но и к малейшим обострениям боли, которая подло угнездилась где-то в темени, Карсидар осторожно встал и поплёлся к Ристо. Пеменхат уже вскочил на своего мула и, не дожидаясь ничьих указаний, поскакал по дорожке, ведущей к холмам.

    -  В путь, - коротко сказал Карсидар, с трудом попав ногой в стремя. - Нечего задерживаться.

    -  Правильно, как раз к обеду поспеем, - поддакнул проводник, очень надеявшийся, что его сытно накормят на хуторе.

    «Слышал бы тебя Пеменхат, пройдоха ты этакий», - беззлобно подумал Карсидар, направляя коня вслед за ним. Он очень хотел отвлечься от чего-то неведомого, страшного, время от времени начинавшего шевелиться в мозгу…

    А отвлечься и расслабиться никак не удавалось. Серёжка в ухе точно взбесилась. Острых приступов больше не было, однако боль всё не унималась, постоянно давала о себе знать, то отпуская его из своих цепких объятий, то совершенно неожиданно наваливаясь вновь, стоило ему посмотреть куда-то в сторону. Даже брошенного вскользь на какой-нибудь замшелый валун взгляда было достаточно, чтобы услышать недовольный мысленный окрик Читрадривы: «Рэха, перестань!» В конце концов гандзак изобрёл довольно оригинальный способ защиты, а именно внутренне напрягся. Карсидару от этого сделалось только хуже, зато Читрадрива, по-видимому, чувствовал себя неплохо.

    Через полчаса они были в Толстом Бору. Для посёлка, состоявшего из десятка домишек с хозяйственными пристройками, название и в самом деле было чересчур громким. Проводник подъехал к двухэтажному дому, возвышавшемуся над прочими, как гриб над кочкой, постучал в окно и спросил выбежавшую служанку, где её хозяин. Выяснилось, что Векольд вместе с женой, приёмным сыном и всеми работниками с утра отправился на виноградники. Впрочем, чего ещё было ожидать…

    -  Ну, так беги скажи ему, что сюда пожаловали гости его светлости князя. Живо! - Проводник сделал повелительный жест рукой, но тут же спохватился и добавил:

    -  Да пусть нас накормят как следует.

    Тут из дома вышла служанка постарше. В её присутствии первая бежать к хозяину отказалась, потому что на виноградники всё равно скоро обед везти, тогда, мол, и передать можно, чего зря мотаться.