«Эй… где ты?!» - заподозрив неладное, воскликнул Карсидар.

    В ответ хихиканье усилилось и постепенно перешло в сытый довольный хохот нажравшегося до отвала трупоеда.

    «Где ты-ы-ы?!.» - в отчаянии завопил Карсидар.

    И проснулся.

    Прежде затенённая комната была залита ярким светом, значит, судя по положению солнца, он дремал не менее трёх часов. В доме царило оживление, из-за двери раздавались голоса и топот, доносились другие шумы. Пеменхат громко сказал: «А вот это просто здорово!» Карсидар осторожно повёл головой, проверяя, ушла ли боль. И тут же вскочил от сказанных над самым ухом слов:

    -  И всё-таки я могу не поддаваться твоей серьге.

    Читрадрива сидел у изголовья кровати и пытливо рассматривал его.

    -  Ты давно тут? - спросил Карсидар слабым голосом и с оханьем опустился обратно на кровать.

    -  Как пришёл за тобой, так и сижу.

    -  И… я болтал тут? Или, может, кричал?

    -  Нет, ничего такого.

    -  Значит, померещилось.

    -  Да.

    Карсидар бросил на Читрадриву быстрый подозрительный взгляд, решил, что тот всё же солгал, и на всякий случай натянул шляпу с бахромой чуть ли не на самые уши.

    -  Векольд уже вернулся с виноградника, а с ним и его жена, - сообщил Читрадрива, словно хотел увести разговор в сторону от неудобной темы.

    Карсидар не чувствовал себя настолько сильным, чтобы сказать Читрадриве о своих подозрениях и начать допытываться, что он делал здесь три часа кряду. Вместо этого покорно «склевал наживку»:

    -  Ага, приёмный отец мальчика-легенды?..

    В правый висок кольнуло иглой, но в общем ничего, терпимо.

    -  Тогда пойдём к нему. Помоги мне встать.

    Найти хозяина дома не составило труда - он беседовал с Пеменхатом в просторной светлой горнице, а поскольку старик, как всегда, говорил довольно громко, почти кричал, им оставалось идти на звук его голоса.

    -  Ага, вот и остальные! Очень рад, очень рад.

    Векольд был, пожалуй, ненамного старше Пеменхата, но выглядел не таким бодрым. Когда этот приземистый сгорбленный человечек поднялся и пошёл навстречу вошедшим, стало заметно, как сильно он хромает. Карсидар решил, что и походка, и сам вид его отвратительны. Даже сплошь покрывавшие лицо белёсые шрамы, которые свидетельствовали о бурно прошедшей молодости, не внушали доверия. Карсидар поймал себя на том, что с уважением думает о людях, нанесших эти шрамы, но никак не об их носителе. А сам Векольд… Да лучше б ему провалиться сквозь землю! Глаза бы не видели этого мерзкого старикашку.

    -  Мы… Знаешь, мы хотели расспросить про мальчика, который когда-то, давным-давно, пришёл на твой хутор. Со стороны гор, - сказал Карсидар, желая как можно скорее выяснить всё, что его интересовало, и вслед за тем убраться отсюда подобру-поздорову.

    -  О нет, нет, что ты! Что ты, почтенный… - запротестовал хозяин, протянув к вошедшим длинные, некогда сильные руки.

    -  Да какой из меня почтенный, - слегка досадуя на этого олуха, возразил Карсидар. - Вот он почтенный (небрежный кивок в сторону Пеменхата), а я - так, голодранец.

    -  Что ты, что ты! Все гости его светлости для меня почтенные. Не обижай меня. Но… Я вижу, тебе плохо? - заволновался Векольд.

    -  Ничего, ничего, всё это ерунда.