-  Ничего, ничего, всё это ерунда. Не обращай внимания. Просто расскажи про мальчика…

    Ему почудилось, что эта тема очень неприятна бывшему оруженосцу князя. Но разобраться в эмоциях Векольда не удалось, поскольку тот, не обращая внимания на протесты Карсидара, подошёл к двери и самым решительным образом потребовал, чтобы подали обед.

    «Не противься», - мысленно посоветовал ему Читрадрива.

    «Я просто не выдержу», - честно сознался Карсидар.

    «Выдержишь, - заверил Читрадрива. - В конце концов, это даже интересно».

    «Что „интересно“? Мне плохо, прекрати, наконец, говорить загадками!» - попросил Карсидар.

    Читрадрива не ответил. И вместо того, чтобы поддержать Карсидара принялся расхваливать люжтенское гостеприимство. В применении к гандзаку, с детства приученному к сдержанности в общении с чужаками, такое поведение можно было назвать безудержной болтливостью.

    Обессилевшему Карсидару оставалось подчиниться. Он сел за стол, на который служанки немедленно наставили кучу кушаний. А когда все поели, сама жена Векольда, показавшаяся Карсидару уродливой старой каргой, подала огромный круглый пирог с дичью.

    -  Вот кушанье, которое в Люжтене готовят поистине блестяще! - восторженно воскликнул Пеменхат, съевший за компанию с князем немало таких пирогов.

    «Старый обжора», - неприязненно подумал Карсидар и почувствовал, что эта его мысль развеселила Читрадриву пуще прежнего.

    И тогда он со злостью отбросил куриную ножку, которую вот уже минут двадцать грыз с меланхоличным видом, и решительно потребовал:

    -  Ладно. Давай, рассказывай про мальчишку.

    -  Тебе понравилось угощение? - с надеждой спросил Векольд.

    «Смотри, как он пытается избежать разговора», - послал мысль Читрадрива.

    Карсидар прекрасно видел это. Правду сказать, ему самому очень не хотелось затевать мучительную беседу, но лучше было разделаться со всеми неприятностями разом. Это как больной зуб вырвать. И, попытавшись взять себя в руки, придав лицу строгое выражение, он посмотрел прямо в глаза старику.

    -  Ладно уж, расскажу. - Векольд крякнул, почесал затылок и, уставившись в пол, добавил:

    -  Хоть и не мастак я рассказывать.

    -  Да ты уж прямо скажи, как мы любили Шелинасиха… - вставила его жена, незаметно появившаяся в дверях.

    Карсидар вдруг сорвался с места, подскочил к вошедшей и заорал ей в лицо:

    -  Как?! Как звали мальчишку?

    -  Ше… Шели… насих, - пролепетала перепуганная женщина, у которой от страха затряслись посиневшие губы.

    «На анхито шлинасехэ, между прочим, означает мой принц, - услышал Карсидар мысль Читрадривы. - Так обращаются к детям предводителя рода среди анхем. Не правда ли, интересно? Но ещё любопытнее то, что тебе это слово тоже знакомо. Откуда? А, рэха? И после этого ты станешь утверждать, что ты не гандзак!»

    -  Заткнись! - проскрежетал сквозь зубы Карсидар, не отдавая себе отчёта в том, что говорит вслух, а не думает. - Немедленно заткнись!..

    Он не верил, что был рождён среди гандзаков. Скорее он готов был поверить в россказни старого сплетника Пеменхата про Ральярг, населённый племенем колдунов. Но не это его интересовало. Услышав странное имя из уст жены Векольда, Карсидар ощутил сильнейший приступ невыносимой боли.