-  А на кого же он был похож?

    -  Ну… на нормального человека. Обыкновенный мальчик - и с виду, и по поведению, только лепетал не по-нашенски. А так он плакал, маму свою звал…

    «Можно подумать, дети-анхем ведут себя как-то иначе!» - разозлился Читрадрива, но внешне ничем не выдал своих чувств.

    -  Так говоришь, он мать свою звал?

    -  Да, - подтвердил Векольд. - Има было её имя. Шелих всё повторял: «Има, Има», - так нежно, так ласково…

    «Имха - значит „мама“», - любезно перевёл Читрадрива и был крайне поражён бурей эмоций, которую породило это слово в мозгу Карсидара.

    -  А потом он и меня стал Имой называть, - сказала жена Векольда и тихонько заплакала, прижимая к глазам уголок передника. - Ласковый такой был, нежный. Шелих мой маленький…

    Тут она вовсе замолчала, не в силах справиться с рыданиями.

    -  Да уж, нежный… - промолвил Векольд, первым оправившийся от смущения. - Слишком нежный. Себе на горе… Эта самая нежность, если её можно так назвать, Шелинасиха и сгубила. Уж я и так пытался его учить, и этак…

    -  Да тебе-то что, солдафон несчастный! - воскликнула жена.

    -  Солдафон. Гм-м-м… - Векольд покачал головой. - Вот из-за этого у мальчонки и были неприятности. Не знаю, что там с ним произошло. Прибежал ведь он со стороны гор. Там и быть-то никого не должно - ни дикарей, ни солдат никаких, - но одежонка у него была мало что богатая…

    -  Да, да, - нетерпеливо оборвал его Карсидар. - Князь рассказал нам об этом. И про перстень с цепочкой тоже.

    -  Верно. Однако правда и то, что одежда его была и рваная, и кровью забрызгана, вот в чём дело. Что ты на это скажешь?

    Карсидар не сказал ничего, зато ответил Пеменхат:

    -  Князь говорил, что у мальчика были сбиты коленки и ладони.

    -  А вытереть об себя руки - первое дело, - авторитетно сообщил Сол. После приключившегося конфуза с выпивкой на княжеском пиру он предпочитал сидеть за столом тише мыши, но тут всё же не стерпел.

    -  Нет, крови было слишком много для таких пустяковых ссадин, - заверил их Векольд. - Я уж повидал на своём веку одежду, испачканную кровью, и одежду, кровью залитую, поверьте мне. Не мог ребёнок потерять столько крови и остаться в живых. Значит, кровь у него на платье была чужая! И скорее всего, те люди умерли. О том я и говорю.

    Старый оруженосец поднял над головой палец.

    -  Мальчишка-то оружия боялся. У меня остались ещё кой-какие доспехи с тех времён, когда я сопровождал князя в походах. Не всегда я был хромым виноградарем, вы понимаете…

    -  Я тоже не всегда был путешественником, - с философским видом заметил Пеменхат.

    -  Так вот, решил я однажды перед Шелинасихом покрасоваться, одел свой старый кожаный колет, взял в руки меч и вышел на двор.

    -  Он тогда как раз коз собрался гнать на пастбище, - сказала женщина, кончив плакать. - Так помню, бросил кнутик свой, ко мне подскочил и как завопит: «Хайаль-абир! Има, хайаль-абир!..» Перепугалась я насмерть, думаю, что стряслось? Оказалось, старик мой захотел Шелиха поразвлечь - а вышло вот что!

    «Что означает „хайаль-абир“ по-вашему?» - быстро подумал Карсидар.

    «Не пойму.