Карсидар был потрясён, почти раздавлен, когда до его сознания дошли слова вконец растерявшейся женщины:

    -  …ничего такого. И что тебе не нравится?

    -  Нет, это я не тебе, - устало бросил он, возвращаясь за стол и ощущая на своей спине изумлённые взгляды Векольда, Пеменхата и Сола. Хорошо ещё, что накормленный слугами проводник успел убраться восвояси. Некому будет разболтать князю о странностях знаменитого мастера!

    -  Ты явно нездоров, - сказал ему Векольд и предложил:

    -  Может, проводить тебя в комнату для гостей? Выспись, а завтра про мальчика дослушаешь.

    -  Нет уж, выкладывай всё сейчас же, - спокойно возразил Читрадрива, и Карсидар с благодарностью подумал, как хорошо, что хоть гандзак его понимает.

    «А, пустое, - прозвучало в пухнущей от боли голове. - Ты дальше слушай! Дальше должно быть ещё интересней».

    -  Ну, так я насчёт имени, - начал старый Векольд, осторожно косясь на Карсидара и придирчиво выискивая в его облике хоть малейший признак протеста. Даже намёк на протест…

    Карсидар сидел неподвижно, дышал ровно, слушал внимательно. Поневоле пришлось продолжить.

    -  Мальчик как прибежал, так мы у него и спросили, как его звать. А он словно бы понял и твердил одно и то же: «Ани-Шелинасих, Шелинасих». Мы-то не могли понять, как правильно говорить, так или этак. Когда просто пробовали кликать его Ани или Ане, он делался недовольным. Не нравилось ему что-то. Потом решили, что Шелинасих правильнее. А мальчик на это согласился.

    «Ан'шлинасехэ по-нашему означает „я - принц“, а ан' - просто „я“, - перевёл Читрадрива. - Ясное дело, мальчишку не звали Я, и он, конечно, обижался. А вот к титулу, видать, привык».

    -  Погоди, погоди, помолчи, - остановил Векольда Карсидар, пытаясь поймать одно интересное соображение, всё время ускользавшее от него. - Подожди немного. Ты сказал, ваш Шелинасих всё время говорил по-своему… Это как же понимать? Его светлость рассказывал, будто мальчик до того озяб в горах, что не мог и двух слов связать…

    -  Э, почтенный… - Векольд вспомнил, как Карсидар протестовал против подобного обращения, и поправил сам себя:

    -  …почитаемый гость моего господина, мало ли что говорил князь! Он ведь так и не видел мальчишку жив…

    Старик запнулся на полуслове, сглотнул подкативший к горлу комок и продолжал:

    -  Впрочем, и мёртвым его не видел никто, кроме разве что этих диких ублюдков…

    Женщина громко всхлипнула. Векольд послал ей строгий взгляд, и она зажала рот рукой.

    -  Так вот я и говорю, что мальчик болтал. Только всё не по-нашему, а на каком-то незнакомом наречии. И понимал нас тоже неважно, по крайней мере поначалу. Потом-то выучился слегка. А так сразу трещал без умолку…

    -  Он не на анхито говорил? - осторожно спросил Читрадрива. По всему видать, история произвела на него должное впечатление, он даже мысли Карсидара слушал невнимательно.

    -  На анхито? - старый Векольд, казалось, был шокирован таким предположением. - На языке проклятых гандзаков? Что ты, почтенный Дрив! Разумеется, нет! Хотя… конечно, я не знаю ни слова по-гандзацки, но ведь мальчик-то ни капли не был похож на гандзака.