Тио не с голым задом, на нем черные шелковые трусы, они скользят под коленом Арта, Арт прижимает Тио к полу, хватает его за подбородок, оттягивает назад голову так, что шея у того вот‑вот сломается, и утыкает дуло пистолета в висок.

– Не убивай его! – кричит Пилар. – Я не хотела, чтоб его убивали!

Тио выдирает подбородок из руки Арта и, вывернув шею, оглядывается на девушку. В его глазах плавится бешеная ненависть, когда он выплевывает только одно слово:

– Chocho!  (Сука!)

Побелев, девушка смотрит на него с ужасом.

Арт снова впечатывает Тио лицом в пол. По лакированному паркету бежит кровь из сломанного носа Тио.

– Пойдем! – зовет Рамос. – Нужно торопиться.

Арт выдергивает из‑за ремня наручники.

– Не нужно никаких наручников! – с явным раздражением бросает Рамос.

Арт непонимающе моргает.

Потом до него доходит: если человек пытается бежать, но он в наручниках, его не убивают.

– Хочешь с ним тут разделаться, – спрашивает Рамос, – или там, на улице?

Вот чего он ждет от меня, сообразил Арт. Чтоб я пристрелил Барреру. Он решил, я потому и настоял на участии в рейде: чтобы прикончить Тио. Голова у него идет кругом: он понимает, что, пожалуй, все ждут от него того же. Все парни из наркоуправления. И Шэг тоже – тем более Шэг – рассчитывает, что он выполнит давний закон: убийцу копа не привозят в участок, его всегда пристреливают при попытке к бегству.

И Тио об этом знает. Он ровно, ядовито‑провоцирующим голосом произносит:

– Me maravilla que todavia estoy vivo.  (Удивляюсь, что я еще жив.)

Не удивляйся, не стоит, думает Арт, передергивая затвор.

– Date prisa , поторопись, – подталкивает Рамос.

Арт оглядывается на него: Рамос раскуривает сигару. Двое коммандос посматривают на Арта в нетерпеливом ожидании: чего это мягкотелый гринго до сих пор не сделал того, что давно следовало бы сделать?

Значит, весь план привезти Тио в посольство был фарсом, думает Арт. Показухой для дипломатов. Сейчас я спущу курок, и все поклянутся, что Баррера оказал сопротивление при аресте. Он схватился за оружие, и я вынужден был застрелить его. И никто не станет особо вникать в результаты медицинской экспертизы.

– Date prisa .

Но на этот раз слова эти произнес Тио. С досадой, почти скучно.

– Date prisa, sobrino . (Поторопись, племянник.)

Арт, схватив за волосы, приподнимает ему голову.

Арту видится изуродованное тело Эрни, валяющееся на обочине.

Он приближает рот к уху Тио и шепчет:

– Vete al demonio, Tio . (Отправляйся в ад, дядя.)

– Я тебя там встречу, – отозвался Тио. – Предполагалось, что это будешь ты,  Артуро. Но я, памятуя о нашей дружбе, уговорил их похитить вместо тебя Идальго. В отличие от тебя я уважаю дружеские отношения, Эрни Идальго умер вместо тебя. А теперь давай. Будь мужчиной.

Арт жмет на курок. Какой тугой, оказывается; нажимать нужно сильнее, чем ему помнится.

Тио ухмыляется ему в лицо.

Арт чувствует присутствие абсолютного зла.

Власть пса.

Рывком он вздергивает Тио на ноги.

Баррера усмехается. Крайне презрительно.

– Что ты делаешь? – недоумевает Рамос.

– То, что мы и планировали. – Арт сует пистолет в кобуру и, заведя руки Тио за спину, защелкивает наручники. – Ну, пошел!

– Тогда я сам, – рубит Рамос. – Раз у тебя кишка тонка.

– Не в том суть, – возражает Арт. – Vamonos . (Пошли.)

Один из коммандос принимается натягивать черный капюшон на голову Тио. Арт останавливает его и шипит в лицо Тио:

– Смертельный укол или газовая камера, Тир.