Один из коммандос принимается натягивать черный капюшон на голову Тио. Арт останавливает его и шипит в лицо Тио:

– Смертельный укол или газовая камера, Тир. Думай про это.

Тио только улыбается в ответ.

Улыбается  ему.

– Надевай капюшон, – приказывает Арт.

Капюшон натягивают на голову Тио и завязывают у ворота. Арт хватает Тио за сцепленные руки и ведет из дома.

Через благоухающий ароматами сад.

Где, кажется Арту, никогда еще так сладко не пахли палисандры. Сладко и тошнотворно, думает он про себя, точно ладан, запах церкви, запомнившийся ему еще с детства. Сначала запах был приятен, но через минуту от него уже поташнивало.

Поташнивает его и сейчас, когда он подталкивает Тио по направлению к автофургону, стоящему на улице. Но первое, что видит Арт, – наведенные на него дула винтовок.

Не на Тио.

На Арта Келлера.

Это солдаты регулярной сальвадорской армии, а с ними янки в штатском и отполированных до блеска башмаках.

Сол Скэки.

– Келлер, я предупреждал тебя: в следующий раз я просто буду стрелять.

Арт оглядывается, видит снайперов в полной готовности на стене.

– В сальвадорском правительстве случилось маленькое расхождение во мнениях, – объясняет Скэки. – Но мы все урегулировали. Прости, приятель, но мы не можем позволить тебе забрать Барреру.

Пока Арт тщится сообразить, кто это «мы», Скэки кивает, и двое солдат‑сальвадорцев сдергивают капюшон с головы Тио. Не удивительно, что этот ублюдок улыбался, думает Арт. Не сомневался, его конница где‑то неподалеку.

Солдаты выводят Пилар. Сейчас на ней пеньюар, но он больше подчеркивает, чем скрывает, и солдаты откровенно пялятся на нее. Когда девушку проводят мимо Тио, она в голос рыдает:

– Прости!

Тио плюет ей в лицо. Солдаты держат ее руки за спиной, и она не может стереть плевок. Слюна течет по щеке.

– Я тебе этого не забуду,  – грозит Тио.

Солдаты ведут Пилар к автофургону.

– И тебе тоже, – поворачивается Тио к Арту.

– Ладно, ладно, – вмешивается Скэки. – Никто ничего не забудет. Дон Мигель, давайте, оденьтесь поприличнее, и уезжаем. А что до тебя, Келлер, и тебя, Рамос, местная полиция рвалась бросить вас обоих в тюрягу, но мы уговорили их заменить заключение на депортацию. Военный самолет ждет вас. Так что, если наша маленькая ночная вечеринка закончена...

– «Цербер», – перебивает его Арт.

Схватив Арта, Скэки тащит его в сторону.

– Какого хрена ты тут брякнул?

– «Цербер», – повторяет Арт. Ему кажется, теперь он вычислил все. – Аэропорт Илопонго, Сол? Ангар № 4?

Скэки таращится на него:

– Келлер, ты только что заработал первый шар на право входа в дерьмовый Зал славы.

Пять минут спустя Арт уже сидит на переднем сиденье джипа.

– Клянусь Богом, – бормочет Скэки, крутя руль, – если б зависело от меня, я б прямо сейчас пустил тебе пулю в затылок.

Илопонго – аэропорт оживленный. Военные самолеты, вертолеты и грузовые самолеты всюду, а еще суетится обслуживающий персонал.

Сол подводит джип к ряду огромных ангаров типа сборных бараков, таблички на фасадах указывают номера – от одного до десяти. Ворота ангара № 4 скользят, открываясь, и Сол въезжает.

Ворота за ним смыкаются.

В ангаре все бурлит. Тут не меньше двадцати человек, одни в рабочей одежде, другие в камуфляжных комбинезонах. Все вооружены и разгружают самолет «СЕТКО». Трое поодаль, в сторонке, о чем‑то разговаривают. Как показывает опыт Арта, всякий раз, как вы видите, что люди работают, а кто‑то стоит рядом и беседует, то беседующие и есть начальники.