– Дело не закрыто.

– И зря. Потому что правосудия не существует, а к мести ты относишься несерьезно. Ты не мексиканец. Мы мало чего воспринимаем всерьез, но месть – да.

– Я тоже.

– Ну как же!

– Я серьезен на сто тысяч долларов, – заявляет Арт.

– Ты предлагаешь мне сто тысяч долларов за убийство Альвареса?

– Не за убийство, – поправляет Арт. – Я хочу, чтобы ты похитил его. Запихнул в мешок и погрузил на самолет в Штаты, где я смогу отдать его под суд.

– Ну видишь, вот про это я и говорил. Ты слабак. Желаешь мести, но кишка тонка, чтоб взять и отомстить. Тебе непременно требуется замаскировать ее этим своим mierda   «справедливым судом». Куда проще было б застрелить его.

– Мне не надо, чтоб проще и легче. Я хочу засадить Доктора в какую‑нибудь адову федеральную дыру до конца его дней, чтобы он тяжко и долго мучился. И надеюсь, что проживет он там очень‑очень долго. Это ты слабак, раз хочешь избавить его от страданий.

– Ну не знаю...

– Ты мягкотелый и усталый. И не говори мне, будто ты не устал. Сидишь тут день за днем, стряпаешь тамали  для туристов. Ты же слушаешь новости. И знаешь, Мэтти и Фуэнтеса я уже захватил. А следующим будет Доктор, с тобой или без тебя. Потом на очереди Баррера. С тобой или без тебя.

– Сто тысяч баксов?

– Сто тысяч.

– Мне потребуется несколько человек...

– Я даю тебе сто тысяч баксов за эту работу, – перебивает Арт. – А уж ты дели их, как желаешь.

– Ох, ох, какой крутой парень.

– И тебе лучше в это верить.

Рамос долго затягивается сигарой, выдыхает идеальными кольцами дым, следя, как они поднимаются к небу. Потом роняет:

– Черт подери, все равно я тут никаких денег не делаю. О'кей, acuerdate?

– Мне он нужен живой, – говорит Арт. – Доставишь труп – и твои денежки усвистели.

– Si, si, si...

Доктор Умберто Альварес‑Мачаин заканчивает прием: галантно провожает свою последнюю пациентку до дверей, желает доброй ночи секретарше и заходит напоследок в кабинет привести в порядок бумаги перед уходом. Он не слышит, как семеро входят в приемную. Ни о чем не догадывается, пока в кабинете не появляется Рамос. Он приставляет электрошокер к щиколотке доктора и нажимает.

Альварес, свалившись на пол, катается от боли.

– Твой последний funciete  , Доктор, – говорит Рамос. – Там, куда ты отправишься, никаких chocho  не будет.

И ударяет шокером снова.

– Что, больно, да, ублюдок?

– Да, – стонет Альварес.

– Будь на то моя воля, я б всадил тебе пулю в голову. Но, к счастью для тебя, не я тут распоряжаюсь. А теперь сделаешь все, что я скажу, понял?

– Да.

– Вот и прекрасно.

Ему надевают на глаза повязку, связывают телефонным шнуром запястья и выводят через заднюю дверь к машине в проулке. Заталкивают на заднее сиденье, потом заставляют лечь на пол. Рамос, забравшись в машину, ставит ноги на шею Альваресу, и они едут в надежное убежище в пригороде.

Доктора вводят в темную комнату, где снимают с глаз повязку.

Альварес начинает плакать, увидев человека, развалившегося в кресле перед ним.

– Знаешь, кто я? – осведомляется Арт. – Эрни Идальго был моим лучшим другом. Un hermano. Sangre de mi sangre  .

Альвареса бьет крупная дрожь.

– Ты был его палачом, – продолжает Арт. – Ты глумился над ним.