Таков и был план.

План, который изложил ему Рауль, но Фабиан уверен, придумал его Адан. А может, и сам Мигель Анхель Баррера.

А Фабиан действует по этому плану.

И очень скоро они украдкой целуются, обнимаются, пожимают друг другу руки, обмениваются понимающими красноречивыми взглядами. Игра эта опасная и безумно будоражащая. Заигрывание с сексом и со смертью – ведь Гуэро, если узнает, наверняка убьет обоих.

– Нет, вряд ли, – возражает Пилар Фабиану. – Ну то есть да, тебя он, конечно, убьет, но потом наверняка примется вопить, плакать и простит меня.

Она говорит это с грустью.

Она не желает, чтобы ее прощали.

Она хочет гореть.

Но все‑таки говорит:

– Между нами ничего невозможно.

Фабиан соглашается. Вслух. Но в мыслях думает, очень даже возможно. И случится. Это ведь моя работа, мое задание, мое поручение. Соблазнить жену Гуэро. Увезти ее от него.

Начинает Фабиан с магических слов: «Что, если бы...»

Самые коварные слова в любом языке.

Что, если бы  мы встретились раньше? Что, если бы  мы были свободны? Что, если бы  мы могли отправиться путешествовать вместе – в Париж, Рио, Рим? Что, если бы мы убежали? Что, если бы  мы прихватили с собой достаточно денег, чтобы начать новую жизнь?

Они точно двое детей, играющих в увлекательную игру. (Что, если бы  эти камни были золотыми?) Они начинают обдумывать детали своего побега: когда они уедут, куда, что возьмут с собой. Как суметь уехать без ведома Гуэро? А как же его телохранители? Где им лучше встретиться? А как же быть с детьми? Она не оставит их. Ни за что не сможет бросить их.

Все эти фантазии строятся в разговорах урывками, в минуты, украденные у Гуэро, – в мыслях и сердце Пилар уже изменяет Гуэро. И в спальне – когда муж лежит на ней, думает она только о Фабиане. Гуэро самодовольно пыжится, когда она вскрикивает в оргазме (это что‑то новенькое, что‑то непривычное), но она представляет себе, что с ней Фабиан. Теперь Пилар крадет у мужа даже это.

Измена полная, осталось только воплотить ее в жизнь.

Вероятность перетекает в фантазии, фантазии переходят в размышления, а размышления выливаются в планы – так упоительно строить планы новой жизни. Они вдаются в мельчайшие детали. Оба они модники и тратят долгие драгоценные минуты, обсуждая, что надо взять с собой, а что можно будет купить на месте («место» меняется – это то Париж, то Рим, то Рио).

Или детали более серьезные: оставлять Гуэро записку или не надо? Просто взять и исчезнуть? Ехать им вместе или лучше где‑то встретиться? А если встретиться, то где? А может, полететь одним рейсом, но порознь. Обмениваясь многозначительными взглядами через проход – долгий мучительный ночной перелет, наполненный предвкушением секса. Уложить детей и встретиться в его номере в парижском отеле.

Rabiar .

Нет, я не смогу вытерпеть, говорит она ему. Я зайду в туалет в самолете, а ты следом. Дверь она оставит незапертой. Нет, они встретятся в баре в Рио. Притворятся, будто незнакомы. Он последует за ней в переулок, прижмет ее к ограде...

Rabiar.

Ты сделаешь мне больно?

Если желаешь.

Да.

Тогда я сделаю тебе больно.

В нем есть все, чего нет у Гуэро – искушенность, красота, элегантная одежда, стиль, сексуальность. И он обаятельный. Такой обаятельный.

Пилар созрела.

Она спрашивает его – когда?

– Скоро, – отвечает Фабиан. – Я хочу бежать с тобой, но...

Но...

Жестокий противовес «что, если бы».  Вторжение реальности. В их случае...

– Нам потребуются деньги, – заканчивает он. – У меня есть деньги, но их не хватит, чтобы нам скрыться надолго.