От этой тишины все внутри крутит и жжет. Ты скрипишь зубами, стискиваешь челюсти, тишина потихоньку задувает слабый огонек призрачной надежды. Мертвое молчание в ответ на твои сигналы, посылаемые один за другим в темноту, в пропасть. А ты все равно ждешь и ждешь.

Нора намеревалась приехать в кондоминиум Колонио Иподромо и встретиться там с Аданом. Но она так и не появилась. А вот Антонио Рамос возник. С двумя отрядами спецназовцев в бронированных машинах он наглухо заблокировал весь квартал. Они обрушились на кондо, будто союзники в 45‑м на Нормандское побережье.

Да только квартира оказалась пустой.

Ни Адана, ни Норы.

Теперь Рамос обрабатывает Баху, разыскивая братьев Баррера.

Этого знака Рамос ждал долгие годы. Лос‑Пинос, убежденный Джоном Хоббсом, что Адан Баррера продает оружие мятежникам в Чьяпасе и другим, наконец спустил Рамоса с поводка, и тот рванулся в бой, точно питбуль, которому хозяин скомандовал фас. За неделю операции он распотрошил семь тайных баз, все в дорогих престижных кварталах: Чапултепек, Иподромо и Качо.

Целую неделю отряды Рамоса бушевали в богатых кварталах Тихуаны, носясь в бронированных машинах; не церемонясь, взрывали роскошные двери, переворачивали вверх дном дома, блокировали проезд транспорта. Рамос будто желал восстановить против себя всю элиту города; богачи исходили злобой, не зная, кого же винить за все свои неприятности: Рамоса или Барреру.

Что было главным достижением тщательно разработанной стратегии Адана Барреры: настолько слиться с «высшим светом» Бахи, чтобы атака на него воспринималась нападением на всех представителей элиты. И они истошно взывали о помощи к Мехико, жалуясь, что Рамос неуправляем, что он переходит всякие границы и попирает их гражданские права.

Рамосу было без разницы, что богачи Тихуаны ненавидят его всеми печенками. Он тоже их ненавидит, считает, что они продали свои души – сколько там у них еще оставалось – братьям Баррера, введя их в общество, в свои дома, позволяя своим сыновьям и племянникам баловаться торговлей наркотиками ради дешевой встряски нервов и быстрых легких денег. Они вели себя, думает Рамос, точно стайка девчонок‑фанаток наркобизнеса, воспринимая подонков Баррера будто знаменитостей, рок‑музыкантов, кинозвезд.

Рамос высказал им все это, когда те приходили сетовать на неудобства.

Послушайте, говорил Рамос отцам города, narcotraficantes убили кардинала, а вы гостеприимно встретили их в городе. Они расстреливали federales  на улицах в час пик, а вы защищали их. Они расправились с вашим же шефом полиции, а вы посиживали себе сложа руки. Так нечего приходить ко мне и жаловаться, вы сами навлекли на себя все неприятности.

Рамос появляется на экране телевизора с обращением к городу.

Он смотрит прямо в камеру и заявляет, что не далее как через две недели он намерен засадить Адана и Рауля Баррера за решетку, а их картель превратить в пригоршню пепла, во вчерашний день. Он стоит рядом с грудами конфискованного оружия и тюками наркотиков и называет имена : Адан, Рауль и Фабиан. И перечисляет имена отпрысков видных тихуанских семейств, входящих в организацию Хуниоры, и обещает засадить в тюрьму и их тоже.

Потом объявляет, что уволил больше пяти десятков federales  Бахи за отсутствие у них «моральных качеств», необходимых полисмену.

Это позор нации, в Бахе так много полицейских превратились из врагов картеля Баррера в его прислужников.

Я не собираюсь отступать, продолжает он. Я намерен и дальше бороться против Баррера. Кто поддержит меня? Кто со мной?

Н‑да, сторонников что‑то не слишком много.

Один молодой прокурор, следователь штата и люди самого Рамоса – вот, пожалуй, и все.

Арт понимает, почему жители Тихуаны не сбегаются под знамена Рамоса.

Они боятся.