А затем началась фантасмагория.

Потому что кого‑то осенила блестящая идея открыть все клетки – неплохой отвлекающий маневр. И теперь звери бегают повсюду. Ошалело мечутся туда‑сюда, охваченные паникой из‑за грохота, пламени, пуль, пронзительно свистящих в воздухе. Рамос смаргивает, когда condenado   жираф пробегает перед его носом, следом – две зебры; зигзагами носится взад‑вперед по двору антилопа. Рамос снова вспоминает о львах и решает, что умереть в пасти хищников было бы до смешного нелепо. Он вскакивает с земли и продвигается к дому, уворачивается от какой‑то огромной птицы, низко пролетевшей над его головой; теперь нарко вырываются из дома, и двор превращается в O.K. Коррал.

Серебристые от луны, бликующие силуэты людей, животных, пистолетов. Кто бежит, кто стоит, падают, пригибаются, все стреляют. Похоже на сумасшедшее сновидение, но пули, смерть и боль настоящие. Рамос посылает выстрел наугад, потом огибает обезумевшего осла, который в ужасе ревет, тут слева от него возникает нарко, другой материализуется справа, нет, это один из его ребят, свистят пули, вылетает пламя из стволов, на землю валится еще один нарко... И тут Рамос видит – или ему кажется, будто видит, – высокую фигуру Рауля. Он бежит, паля из двух пистолетов. Рамос прицеливается ему в ноги, но Рауль вдруг исчезает. Как сгинул. Рамос бросается туда, где тот только что мелькнул, и тут же стремглав ныряет на землю, заметив, что нарко вскинул пистолет. Рамос стреляет назад, и тот, отлетев, падает; на фоне луны вздымается легкое облачко пыли.

Братья Баррера как сквозь землю провалились.

Когда умирает перестрелка – Рамос выбирает слово умирает намеренно,  потому что многие из наемников Рауля мертвы,  – он переходит от трупа к трупу, от раненого к раненому, от арестованного к арестованному, выглядывая Рауля.

На Ранчо лас Бардас полный бедлам. Особняк похож на гигантское решето – произведение народного искусства. Горят машины. Примостились в ветвях деревьев диковинные птицы, а некоторые животные уползли обратно в свои клетки, где подвывают, съежившись от страха.

Рамос замечает тело, лежащее у забора на ковре из маков, на белых цветах – красные брызги крови. Держа Эспозу нацеленной на него, Рамос пинком переворачивает тело. Но это не Рауль, и Рамос в ярости. Но мы же знаем, думает он, Рауль был здесь, в доме. Мы слышали его. И я видел его. По крайней мере, мне показалось, что видел. А может, не видел? И звонки с мобильника были подставой, чтобы сбить нас со следа, а братья посиживают себе на пляже в Коста‑Рике или Гондурасе и смеются над нами за кружкой холодного пива. Может, их и вовсе в этом доме не было.

И тут Рамос замечает кое‑что.

Люк присыпан землей, прикрыт ветками, но он различает на земле его прямоугольные очертания. Приглядевшись, Рамос видит и следы ног.

Ты можешь, Рауль, бегать, но летать не умеешь.

Значит, тоннель. Это очень даже здорово.

Наклонившись, Рамос видит, что крышку люка недавно поднимали: у края узкая щель, куда проваливается пыль. Он отшвыривает ветки и нащупывает утопленную в крышку ручку, цепляет ее и с силой откидывает.

Рамос слышит слабый щелчок, видит взрывной заряд.

Но слишком поздно.

Me jodi .

Я сам себя угробил.

Взрыв разносит его на куски.

Зловещая тишина превратилась в похоронную.

Арт перепробовал все способы, какие мог придумать, чтобы найти Нору. И Хоббс использовал все свои ресурсы, хотя Арт категорически отказался назвать имя своего осведомителя. Так что в распоряжении Арта были и снимки со спутника, и пункты прослушки, и сканирование Интернета.