Его возможности действовать ограничены: он не может прибегнуть к активным розыскам, как в случае с Эрни Идальго, так как это означало бы рассекретить Нору, а значит, убить ее, если она уже не мертва. И у него нет больше неподкупного и беспощадного Рамоса.

– Как‑то хреновато, босс, – замечает Шэг.

– Когда следующий запуск спутникового поиска?

– Через сорок пять минут.

Если позволит погода, они получат снимки Ранчо лас Бардас, коттеджа Баррера в пустыне. У них уже есть пять снимков, но они ничего не дали. Никого похожего на Адана или Рауля, а тем более на Нору.

Никаких разговоров по мобильнику, ни малейшего движения. Так же обстоит дело и с другими ранчо Баррера и с тайными базами, по которым Рамос не успел ударить.

– Дайте мне знать, – бросает он.

У него встреча с новым королем по наркотикам – генералом Аугусто Риболло. Объявленная цель встречи – Риболло должен вкратце посвятить Келлера в намеченные операции против картеля Баррера, это часть их двусторонних действий, недавно возобновленных.

Плохо то, что Риболло мало что известно о предстоящих операциях. Рамос свои намерения держал в секрете, и все, что Риболло может в реальности, – это выступать по телевизору с видом свирепым и целеустремленным, заявляя о полной своей поддержке продолжения всего, что предпринимал погибший герой Рамос, хотя слыхом не слыхивал о его планах.

Но правда такова – его трон уже шатается.

Мехико нервничает все больше: дни бегут, а Баррера по‑прежнему на свободе. Чем дольше длится война, тем сильнее нервничает Лос‑Пинос. Им требуются, как тактично объясняет Джон Хоббс Арту перед тем, как им отправиться на встречу, «поводы для оптимизма».

Короче, Риболло на встрече с Артом в военной форме, чистенькой и отглаженной, как с иголочки, разговаривает мягко и вкрадчиво. Очевидно, у его коллег в наркоуправлении имеется тайный осведомитель в клане Баррера. Его офис смог бы оказать больше помощи в их совместной борьбе против наркотиков и терроризма, и вообще, это было бы в духе сотрудничества, если б сеньор Келлер поделился, кто его источник.

Риболло улыбается Арту.

Хоббс улыбается Арту.

Все бюрократы в кабинете улыбаются Арту.

– Нет! – отрубает тот.

Из окна высотки ему видна Тихуана. Нора где‑то там.

Улыбка Риболло гаснет. Вид у него оскорбленный.

– Артур... – начинает Хоббс.

– Нет.

Пусть потрудится поусерднее ради этого.

Встреча заканчивается общим неудовольствием.

Арт возвращается в комнату боевых действий. Вот‑вот должны поступить новые снимки со спутника Ранчо лас Бардас.

– Есть что? – спрашивает он Шэга.

Тот отрицательно мотает головой.

– Вот дерьмо!

– Они ушли в подполье, босс, – замечает Шэг. – Ни телефонных переговоров, ни электронной почты, ничего. Пусто.

Арт смотрит на него. Обветренное лицо старого ковбоя уже бороздят морщины, и теперь он носит бифокальные очки. Господи, неужели и я так же постарел? – думает Арт. Два старых воина против наркотиков. Как, интересно, называют нас молодые? Антинарки юрского периода? Но Шэг старше меня – ему скоро на пенсию.

– Он обязательно будет звонить дочке, – вдруг выпаливает Арт.

– Что?

– Дочке, Глории, – поясняет Арт. – Жена Адана и дочь живут в Сан‑Диего.

Шэг кривится. Оба знают, что вовлекать в войну ни в чем не повинную семью – это против негласных правил, действующих в борьбе между нарко и ними.

Арт понимает, конечно, что тот думает.

– Да на хрен всякие правила! – бросает он. – Люсия Баррера прекрасно знает, чем занимается муж. А значит, ее нельзя назвать непричастной.