Нора лежит у бассейна рядом с Джерри Болваном, а эта дамочка на шезлонге, по другую сторону бассейна, явно рассматривает ее.

Такая уверенная, такая вся из себя леди.

Лет под тридцать, коротко стриженные темно‑каштановые волосы под солнечным визором. А две черные тонюсенькие ленточки купальника открывают стройную худенькую фигурку, слепленную в спортзалах. Красивые украшения – золотые, неброские, дорогие. Каждый раз, когда Нора поднимает глаза, сталкивается взглядом с этой дамой.

А у той эдакая улыбочка, почти усмешка.

Дама постоянно возникает рядом.

Смотрит Нора со своего шезлонга – она рядом. Гуляет по пляжу – вот она, невдалеке.

Обедает в зале отеля – дама тут. Нора избегает встречаться с ней взглядом и всегда первой отводит глаза. Наконец Нора не выдерживает. Дождавшись, пока Джерри погрузится в обычную сиесту после секса, она выходит к бассейну, садится на шезлонг рядом с женщиной и заявляет:

– Вы за мной следите.

– Все правильно.

– Меня такое не интересует.

– Ты даже не знаешь, – смеется женщина, – что такое то, что тебя не интересует.

– Я не лесби.

Ну, типа не любит она женщин, впрочем, как и мужиков. Тогда остаются только кошки и собаки, но кошек Нора терпеть не может.

– И я нет, – откликается женщина.

– Тогда?..

– Позволь спросить тебя. Ты получаешь деньги?

– Э?..

– Ты ведь «кокаиновая цыпочка», ты делаешь на этом какие‑то деньги?

– Нет.

Женщина качает головой:

– Малышка, да с твоим личиком и фигуркой ты могла бы разбогатеть.

Разбогатеть... Слово ласкает ухо.

– Но как? – спрашивает Нора.

Женщина лезет в сумочку и протягивает визитку.

Хейли Сэксон, и номер телефона в Сан‑Диего.

– А вы чем занимаетесь? У вас торговый бизнес?

– Ну, в некоторой степени.

– Ха!

– «Ха»! – передразнивает Хейли. – Про что я и говорю. Если желаешь стать богатой, то надо прекратить бросаться всякими словечками вроде «Ха».

– Ну а может, я не желаю!

– В таком случае веселого тебе уикенда! – Хейли снова берется за журнал и углубляется в чтение. Однако Нора никуда не уходит, а остается сидеть рядом, чувствуя себя полной идиоткой. Проходит чуть ли не пять минут, пока она наконец набирается духу заговорить:

– О'кей, ну, может, я и хочу стать богачкой.

– О'кей.

– Так чем вы торгуете?

– Тобой. Я продаю тебя.

Нора уже открывает рот для очередного «Ха», но тут же спохватывается:

– Не совсем понимаю, о чем вы.

Хейли улыбается. Кладет изящную руку на Норину ладонь.

– Да все просто. Я продаю женщин мужчинам. За деньги.

Нора – девушка сообразительная.

– А, так это с сексом связано.

– Детка, – откликается Хейли, – да все в этом мире связано с сексом.

И Хейли произносит целую речь, но суть сводится к одному. Весь мир – и так было всегда – только и ищет сексуальных удовольствий.

И заключает монолог:

– Если желаешь – дари его задарма или продавай по дешевке, это уж твое дело. А хочешь продавать его за большие баксы, тогда это мой бизнес. Сколько тебе лет?

– Шестнадцать.

– Господи. – Хейли качает головой.

– Что?

Хейли вздыхает:

– Какой потенциал!

Для начала голос.

– Если тебе хочется по‑прежнему делать минет на задних сиденьях машин для всякой мелкоты, то давай продолжай говорить, как пляжная девчонка, – заявляет Хейли через пару недель после их знакомства в Кабо.