Хейли определяет Нору на выучку к какому‑то алкоголику – бывшему актеру из Королевской Шекспировской труппы, и он опускает голос Норы ниже на октаву.

– Это важно, – наставляет Хейли. – Низкий голос заставляет «петушка» настораживаться и слушать.

Учитель‑алкаш округляет Норе гласные, делает четче согласные. Заставляет ее читать монологи Порции, Розалинды, Виолы, Паулины...

Ты, тиран!

Какие пытки ты мне уготовишь,

Колесованье, дыбу иль костер?

Или велишь сварить в кипящем масле?

Голос у Норы становится интеллигентным. Глубже, сочнее, мелодичнее. Это – составная часть товара. Точно так же, как одежда, которую водит ее покупать Хейли. Книги, которые Хейли заставляет читать. Ежедневная газета. «И не страничку моды читай, детка, или там про киношку, – наставляет Хейли. – Куртизанка перво‑наперво знакомится со спортивным разделом, с финансовой страничкой, ну а уж потом может и новости просмотреть».

Нора стала приходить в школу с утренней газетой. Ее подружки на паркинге ловят последнюю минутку, чтобы успеть трахнуться до звонка, а Нора сидит и читает, каков индекс Доу‑Джонса, редакторскую страничку. Она читает «Нэшнл Ревью», «Уолл‑Стрит джорнел» и дерьмовый «Крисчен Сайнс Монитор».

И теперь только так Нора проводит время на заднем сиденье машин.

В Кабо уезжала «шлюшка Нора», а возвратилась Нора – Ледяная Дева.

– Она снова девственница, – объясняет Элизабет недоумевающим друзьям. Она не хочет сказать ничего обидного, просто, похоже, это правда: Нора съездила в Кабо, и там ей восстановили девственную плеву.

– А я и не знала, что теперь это возможно, – позавидовала их подружка Рейвен.

Элизабет только вздыхает.

Рейвен спрашивает фамилию доктора.

Нора становится завсегдатаем спортзала, по нескольку часов тренируясь на велосипедах‑тренажерах, а еще больше на «бегущей дорожке». Хейли нанимает ей личного тренера, настоящую фашистку, свихнувшуюся на здоровом образе жизни, по имени Шерри. Нора прозвала ее «спортивной террористкой». У этой нацистки фигура борзой, и она начинает формировать тело Норы в упругий соблазнительный товар, какой хочет выставить на рынок Хейли. Заставляет ее делать отжимы, приседания, прыжки, поднимать гири.

Самое интересное, что Нора начинает западать на все это – суровые умственные и физические тренировки. Нора постепенно втянулась. Как‑то раз утром она встает и отправляется умываться (специальной пенкой, купленной для нее Хейли), смотрится в зеркало и восклицает что‑то вроде: «Ого! Кто эта женщина?» Идет на урок, слышит, будто со стороны, свои рассуждения о текущих событиях и опять думает: «Да кто же эта женщина?»

Но кто бы эта женщина ни была, Норе она нравится.

Отец перемен в ней не замечает. Да и как ему разглядеть? – думает Нора. Меня же в бэгги не приносят.

Хейли везет ее на Сансет‑Стрип в Лос‑Анджелес показать шлюх, подсевших на крэк. Крэк охватил страну, точно вирус, и шлюхи подцепили его. На Сансет самый разгар эпидемии. Шлюхи стоят на коленях в переулках, лежат на спинах в машинах. Есть молодые, есть старые. Нора потрясена, что выглядят  они все одинаково – старухами. И такими отвратительными.

– Никогда я такой не стану, – заявляет Нора.

– Но можешь, – возражает Хейли. – Если подсядешь на наркотики. Держись подальше от наркоты, не замутняй себе мозги. А самое главное – откладывай денежки. На пике успеха ты продержишься лет десять–двенадцать, если будешь о себе заботиться. Огромные деньги станешь делать. А потом – все под горку и под горку.