Молья предостерегающе поднял руку, сделав знак остановиться. Он скрылся в двери, за которой, как рассудил Слоун, должен был находиться личный кабинет Хо, потом появился опять, отрицательно покачал головой и указал пальцем в глубь комнаты. Они прошли туда, миновав большой стальной контейнер с многочисленными выдвижными ящиками, и заняли позиции возле задней двери. Слоун сжал дверную ручку, вспоминая безжизненное тело Мельды и ожидая кивка Мольи. Потом он рванул дверь. Молья ворвался туда, держа наготове пистолет.

Ванная. Пустая.

На секунду они замерли в нерешительности. Молья оглядывал помещение, теребя щетину на подбородке, потом взгляд его остановился на лежавшем на металлическом противне теле в зеленом чехле. Слоун сразу же понял, о чем он думает. Если коронер отбыл домой, разве мог он оставить тело на столе? Они прокрались обратно через комнату, не сводя глаз с зачехленного тела. Периферическим зрением они уловили тень, расползавшуюся на полу, как пролитые чернила. Дверца стального контейнера с шумом открылась, и оттуда как выстрелило металлическим поддоном, похожим на внезапно высунутый язык какого‑то неведомого гигантского хищника; движением этим их обоих сбило с ног, и тело на поддоне, сев, испустило крик.

Простыня упала, и крик превратился в хохот.

– Сукин сын! Наконец‑то я тебя уел! После стольких... – Лицо человека на поддоне стало белым как мел.

Молья присел, изготовившись, целя в лоб человеку на поддоне.

– Том?

Молья опустил свой «Зиг» и, ухватив человека за ворот рубашки, стащил его с поддона. Ноги у него дрожали и подгибались.

– Черт побери, Питер, я тебя чуть не ухлопал! О чем ты только думал!

Питер Хо выглядел испуганным, оторопелым.

– Я просто пошутил, Том!

Не глядя на него, Молья кружил по комнате, как зверь, запертый в клетке зоосада, он еле выговаривал слова, то и дело осеняя себя крестным знамением:

– Господи Иисусе, Питер! Господи Иисусе! Пропади ты пропадом! Черт тебя возьми!

Хо перевел взгляд на Слоуна, но и Слоун не мог найти слов: сердце его билось где‑то в горле.

Молья рухнул в кресло на колесиках, как боксер по окончании раунда, уничтоженный физически и морально.

– Прости, Питер... Черт... Прости меня...

– Да что такого случилось, Том?

Молья отъехал в своем кресле, встал.

– Мне надо выпить. У тебя еще сохранилась та бутылка «Столичной»?

Хо достал из шкафчика стерильные мензурки, а из отделения холодильника – бутылку водки и налил каждому по порции. Они выпили залпом. Хо дважды наполнял мензурки, пока Молья рассказывал ему о двух незнакомцах в лесу и соображениях Слоуна о том, что за многими из произошедших событий стоит Паркер Медсен.

– Бенто сказал, что ты звонил насчет того, что Риверс Джонс узнал про вскрытие. Я уж думал, что найду тебя на одном из твоих столов.

Слова эти сильно расстроили Хо.

– Угу, – только и вымолвил он.

– Что в точности сказал Джонс?

Хо покачал головой.

– Бушевал и орал. Грозился, что лишит меня лицензии, требовал ответить, почему я не выполнил его прямого указания прекратить работу и воспротивился ему.

– Он сказал, каким образом узнал это?

– Видимо, их коронер обнаружил следы произведенной биопсии. Я отрицал, но потом мне надоело слушать крики этого мерзавца. И я послал его. Может подтереться этой лицензией. Я вернусь к частной практике – это куда выгоднее.

– Ладно, Питер, ладно, – сказал Молья, стараясь его успокоить.

– Господи, Том, ты и вправду думаешь, что они попытаются меня убить?

После того что произошло в лесу, Слоун был абсолютно уверен, что ответом на этот вопрос служит недвусмысленное «да».