– Никто не собирается тебя убивать, Питер. Но я все‑таки посоветовал бы тебе взять, не откладывая, пару деньков отпуска. Съездишь куда‑нибудь с женой и детьми, встряхнешься.

– Я уже думал об этом после звонка сестры.

– Какой сестры?

– Сестры Джо Браника.

– Эйлин Блер? – удивился Слоун.

Хо повернулся к нему.

– Да, она так назвалась.

– И что ей было надо? – спросил Слоун.

– Интересовалась результатами вскрытия. Может быть, я был еще на взводе после разговора с этим кретином Джонсоном, но факт тот, что я сказал ей кое‑что из того, чего не должен был говорить. Сказал, что любые результаты вскрытия, о которых ей сообщит правительство, она может подвергнуть сомнению. Что я имею основания считать, что ее брат – не самоубийца. А уже повесив трубку и успокоившись, я решил, что, может быть, совершил глупость.

– Ну, что сделано, то сделано, – сказал Молья.

– Они хотят меня убить.

– Никто не собирается тебя убивать, Питер. Куда ты хочешь поехать?

– Ребята совсем меня замучили – просят отвезти их в «Диснейленд», с прошлого года просят, когда ты сорвал мне летний отпуск.

– Место оживленное – хорошо!

На лице Хо вдруг отразился испуг.

– Позвоню‑ка я домой!

Молья положил руку ему на плечо.

– Все в порядке, Питер. Я послал к твоему дому наблюдение.

– Лиза с ума сойдет от страха. Лучше я домой поеду. Должно быть, она трясется там.

Они помогли ему обратно загрузить тело в холодильник. Потом Хо прошел к себе в кабинет и вернулся уже в голубой ветровке. Слоун и Молья прошли за ним к задней двери и спустились по двум пролетам лестницы, не прерывая разговора.

– А чего ты, собственно говоря, сегодня так задержался? – осведомился Молья. – Ты же никогда не остаешься после пяти.

– Писанину кое‑какую надо до конца месяца представить. Я вечно откладываю это до последней минуты, а потом три вечера – у меня аврал. А тут со всей этой кутерьмой я запоздал, поэтому и музыку не включил и мог расслышать, как вы подъехали. Я выглянул в окно и увидел, как ты вылезаешь и бежишь к задней двери. Я решил, что ты опять хочешь пугнуть меня. – Хо был уже на нижней площадке. – Я обещал тебе, что велю Бетти эту дверь запирать.

– Ты говоришь это уже который год, и я не думал, что обещание будет выполнено.

Они вышли на парковку. Повернувшись, Хо запер замок на ключ.

– Как и я не думал. Но вот что я тебе скажу: побывав в этом холодильнике, я склоняюсь к мысли о кремации.

– Ты чуть не получил такую возможность.

– Но ведь я тебя уел, разве не так?

– Верно, уел, да так, что и сказать невозможно.

– Расплата – она того стоит.

Молья улыбнулся.

– Я это попомню.

Хо двинулся по площадке к своему «блейзеру». Молья скользнул за руль джипа Бенто. Слоун потянул за ручку двери, противоположной водительской. Внезапно его посетила некая мысль, и он повернулся к Питеру Хо, отпиравшему свою машину:

– Я ведь ей не сказал.

Молья перегнулся через сиденье.

– В чем дело?

Слоун наклонился к нему.

– Я не сказал Эйлин Блер, что Хо делал вскрытие.

– Что?

– Эйлин Блер, сестра Джо Браника... Я ей не говорил, что Хо произвел вскрытие. Она думала, что этого не было. Думала, что вмешалось Министерство юстиции. Ей незачем было звонить и интересоваться результатами...

Но Молья уже отстегнул ремень безопасности и торопливо вылезал из машины, громко зовя Хо, однако коронер округа Джефферсон успел скользнуть на сиденье «блейзера» и захлопнуть дверцу.

– Хо!

77

Брюер перечитал газетные статьи, те самые, которые навечно остались с Чарльзом Дженкинсом, остались, как остается раковая опухоль – ее можно вылечить, но до конца она не исчезнет.