Когда дверь открылась, Эксетер поднял голову. Медсен щелкнул пальцами, упреждая лай, но взгляд Эксетера устремился на вошедшего – помощника генерального прокурора, который шел сейчас по ковру кабинета. Походка Риверса Джонса напоминала циркача на ходулях – плавное и заученное чередование острых углов, образуемых решительными движениями локтей и коленей, что добавляло лишних два‑три дюйма к шести футам роста помощника. Строгий серый костюм Джонса, его белая рубашка и темно‑красный в крапинку галстук как нельзя лучше подходили к его манере держаться – безжизненной, бесцветной, без проявлений малейшего интереса.

Когда Джонс вошел, Медсен встал.

– Благодарю за то, что не заставили себя ждать, Риверс. Садитесь, пожалуйста.

– Генерал... – Джонс наклонился над столом для рукопожатия, после чего, расстегнув пиджак, сел напротив Медсена с видом школьника в кабинете директора. Ножки стула были укорочены на два дюйма. При росте в пять футов восемь дюймов главе президентской администрации надлежало, сидя в кабинете, возвышаться надо всеми.

– Видели мою пресс‑конференцию? – с места в карьер осведомился Медсен.

Джонс кивнул и поежился, усаживаясь поудобнее.

– Я утром смотрел ее, когда одевался.

– Уверен, что утренние газеты уже раззвонили всё. Не каждый день удается заполнить бизнес‑страницу новостью о смерти кого‑то из Белого дома. Из‑за Джо Браника газеты расхватают.

Джонс покачал головой. Остроносый, лохматый, с волосами, торчащими дыбом, он был похож на соломенное огородное пугало.

– Трусливый поступок.

Медсен поглядел на него сверху вниз.

– Вам когда‑нибудь доводилось держать в руках оружие, Риверс?

Джонс запнулся от неожиданного вопроса.

– Нет.

– Ну а мне доводилось. И лично я считаю, что приставить к голове заряженный пистолет и нажать на спуск требует немалого мужества. – Медсен потеребил губу и добавил уже мягче: – Зачем люди делают то, что они делают, а, Риверс? Впрочем, знай я это, я был бы психоаналитиком и вот эту стену украшал бы сейчас мой диплом.

В отсутствие диплома аналитика стены кабинета Медсена ничто не украшало, ни единой картины, семейной фотографии, никаких грамот или дипломов, хотя Медсен и являлся выпускником Вест‑Пойнта в третьем поколении. Не было там и впечатляющей выставки наград под толстым стеклом – знаков отличия, полученных им за боевые действия во Вьетнаме или во время «Бури в пустыне», ничего, что могло бы отвлечь от ближайших и насущных задач.

Весь этот хлам лишь обременяет.

– К несчастью, на обдумывание у меня нет времени. Как вам известно, шумиха поднялась утром, время крайне неподходящее. Вникать в детали мне недосуг, но это – лишняя брешь в нашей твердыне, а я уж и так только и делаю, что затыкаю дыры. Мне не хватает рук, Риверс.

– Я к вашим услугам, генерал.

Медсен обогнул стол и оперся о его край; он скрестил руки, отчего материя на его рукавах и спине натянулась. Он разглядывал Джонса своими светло‑карими, цвета древесных щепок глазами на смуглом и сморщенном, как старые кожаные перчатки, лице.

– К делу надо подойти умело и результативно. Каким бы трудным это ни казалось, президенту надлежит не предаваться скорби, а продолжать исполнять то, что ему доверил избравший его народ, и чем скорее он это сумеет сделать, тем лучше.