Джонс встал.

– Понимаю.

– Хорошо. – Медсен потянулся к стулу, бросив через плечо: – Предлагаю вам начать ваше расследование с кабинета мистера Браника. Я приказал опечатать его.

– Опечатать? Могу я узнать почему?

Медсен опять повернулся к нему.

– Потому что я не знаю, не находится ли там чего‑нибудь вредного для администрации или национальной безопасности. Мистер Браник был доверенным лицом президента, его помощником по особым поручениям, Риверс. – Медсен помолчал. – Но могу вас заверить, что отныне расследование в ваших руках.

7

Пасифика, Калифорния

Темнота уступала туманному свету. Видимые очертания предметов возникали, вновь исчезали, кружили вокруг, закручиваясь спиралью. Слоун лежал на спине, уставившись в светящуюся флуоресцентным светом панель на кухонном потолке. Он инстинктивно попытался приподняться, чтобы сесть, но волна тошноты тут же закружила его вместе с комнатой – ощущение такое, будто его крутанули на чертовом колесе в парке, – и он опять рухнул на пол. На грудь ему легла чья‑то рука. Покружившись, над ним застыло лицо. Мельда.

– Мистер Дэвид? – Она хлопала его по щекам, терла ему лоб чем‑то влажным и, запинаясь, скороговоркой бормотала: – Ох, простите, мистер Дэвид! Мне так жаль! Я очень испугалась! Я услышала шум и подумала, что это же не можете быть вы. Вы же сказали: «Вернусь в воскресенье вечером»! – Чуть не плача, она зажала рот рукой.

Слоун сел и коснулся пальцами ушибленной макушки. На полу возле коленей Мельды он заметил черную сковороду. Воссоздать произошедшее не составило труда. Милая и мягкая, как яблочный пирог, который она так замечательно пекла, Мельда была стреляным воробьем, не забывшим свою суровую юность в деревне. И к своим обязанностям сторожа она тоже относилась крайне серьезно. Заметив в темноте мужскую спину, она вначале действовала, вопросы же задавала потом. К счастью, Мельде было за шестьдесят, а рост ее не достигал и пяти футов, что в известной мере ограничивало возможную силу ее ударов. Однако удар сковородки все же оглушил его, а рассыпанные по полу специи тоже не способствовали ясности сознания. Ему смутно помнилось, как он успел вовремя поднять руки и соскользнул на пол, упав ничком и стукнувшись лбом о кухонный стол. Он сжал ее руку.

– Все в порядке, Мельда. Вы действовали правильно – ведь я вернулся неожиданно. Простите, что так напугал вас.

Оставшись бездетной вдовой, Мельда окружила материнской заботой Слоуна. Она обихаживала его, когда он был дома, и обихаживала дом в дни его отсутствия во время его служебных командировок. Она вынимала его почту, кормила Бада, бродячего кота, которого он подобрал на помойке, и сыпала корм рыбкам в аквариум. Она обстирывала его, убирала в квартире и ставила ему в холодильник пластмассовые мисочки с едой – услуги, за которые Слоун пытался ей платить. Но разговоры об оплате лишь портили ей настроение. За восемь лет он ни разу не увеличил ей квартирной платы. Заплаченное же инвестировал в рынок ценных бумаг и на каждое Рождество вручал ей банковский чек, объясняя, что это дивиденды по акциям компьютерной фирмы, которые он для нее приобрел.