Уйдя с работы, он ощутил потребность двигаться. Лодыжка по‑прежнему болела, но в основном если отставлять ногу в сторону. При беге трусцой вдоль берега боль, похоже, стихала – ее заглушали Мик Джаггер с «Роллинг стоунз» своими воплями непосредственно ему в уши. Вспоминались люди, давным‑давно им не виденные и не слышанные, – лица из детства мелькали, наплывали на него, как в немом кино, сопровождаемом музыкой тапера. Он был так увлечен всем этим, что когда остановился, желая повернуть назад, понял, что пробежал почти пять миль, а единственная возможность вернуться – проделать еще пять миль в обратном направлении.

Он снова заткнул пробкой бутыль с водой и поставил ее в холодильник. Мельда оставила ему пластмассовую миску, подсунув под нее записку: «Чтоб было, когда вернетесь. Всегда рада. Мельда».

Он снял крышку с миски, сгреб в горсть два кусочка курицы в грибном соусе с рисом и отправил в рот; Бад моментально очутился на прилавке. Слоун помахал рукой перед его носом. Кот понюхал и, не проявив интереса, спрыгнул на пол.

– Вот так всегда и бывает. Год назад жрал из помойки, а сейчас прямо гурманом заделался.

Он закрыл крышку и поставил миску в холодильник. Затем вынул из морозильника мешочек со льдом и порылся в ящике в поисках клейкой ленты. В гостиной сыпанул корма в аквариум и посмотрел, как морской окунь метнулся, опередив морского ангела, чтобы ухватить крохотную креветку. Аквариум Слоун приобрел, поддавшись минутному порыву: рыбки вдруг показались ему подходящей домашней живностью для холостяка с океанского побережья. Положив мешочек со льдом, оторвал зубами кусок клейкой ленты от мотка и занялся оказанием первой помощи диванной подушке, с тем чтобы было хотя бы где сесть и полечить лодыжку, когда в дверь раздался стук – условленные три раза.

Мельда стояла на площадке с ворохом конвертов.

– Я вам почту принесла, мистер Дэвид. На этот раз не так уж много – счета и ерунда всякая.

Он убил чуть ли не год, уговаривая ее звать его просто «Дэвид», но привычка оказалась неискоренимой. При виде почты он вспомнил о почтовом ящике.

– Вы не заметили, что мой ящик вскрыт, Мельда?

Лицо ее приняло озадаченное выражение.

– Вскрыт? Как это?

– Дверца открыта. Замок... – он попытался найти слово попроще, – ... сбит.

Рука ее сжалась в кулак.

– Сбит?

– Ну, отсутствует. Нет замка. – Судя по ее лицу, она понятия не имела, о чем это он толкует. – Ну, неважно. Входите и давайте выпьем чаю.

Она покачала головой. Лицо ее сморщила улыбка.

– Я пеку яблочный пирог. Вечером после клуба принесу вам кусочек.

Яблочные пироги Мельда пекла в качестве психотерапии. Слоун понимал, что утром она перенервничала. Он похлопал себя по животу – все еще тугой, хотя и не так, как раньше.

– У вас просто чутье какое‑то, Мельда. Стоит мне решить сесть на диету, как вы печете яблочный пирог!

– Не надо, да? – разочарованно проговорила она.

– Когда это я мог устоять против вашего яблочного пирога?

Улыбка опять осветила ее лицо.

– Значит, до вечера. Я схожу в клуб на лотерею‑бинго, а потом принесу пирог. – Она собралась было уходить, остановилась, приложила руку к виску.

– Ох, простите, память сдавать стала...

– Что такое?

– Телефоны... Их починили?

– Починили?.. У вас плохо работал телефон?

Она покачала головой.

– Не у меня. У вас.

– Мой телефон? А что с ним такое?

Она пожала плечами.

– Когда вас не было, приходил мужчина и говорил, что какая‑то поломка и надо чинить.

– Он объяснил, в чем дело?

Она опять покачала головой.

– Я в этом не разбираюсь... Транс... в общем, что‑то не так.