Парковая полиция Национального парка «Медвежий ручей» в Западной Виргинии обнаружила тело Браника вблизи заброшенной просеки, проложенной по гари, примерно в 5.30 утра. Единственный пистолетный выстрел в голову, оказавшийся смертельным, был, видимо, произведен самим Браником. Медсен заявил, что дальнейших подробностей Белый дом сообщать не будет, и адресовал все вопросы к Министерству юстиции. Состояние президента и всего Западного крыла он охарактеризовал как «потрясение».

Друзья детства и соседи по общежитию в колледже Джорджтауна, Пик и Браник остались близкими друзьями на всю жизнь. Президент, который утром должен был отбыть в Южную Америку, чтобы присутствовать на саммите, отменил поездку. Согласно письменным источникам из Белого дома, президент лично сообщил о гибели Браника его жене и трем взрослым детям.

Слоун опустил газетный лист, вспоминая фамилию на сообщении.

– Совпадение, не иначе, – тихо сказал он.

К обочине подкатило такси Тины.

– Он погиб. В газете сказано, что это самоубийство. Зачем ему понадобилось звонить тебе?

Он взглянул на нее.

– Но мы даже не знаем, он ли это был.

– Конечно же он! Кто же еще? Ты его знаешь?

– Я... – Он рассматривал фотографию в газете. В выражении глаз мелькает что‑то знакомое. – Нет, – сказал он. – Совершенно точно – нет!

Водитель, худой как щепка негр, нетерпеливо высунулся в окошко. Открыв дверцу, Слоун сунул в щель тридцать долларов.

– Отвезите ее домой. Сдачу оставьте себе.

– Ты вовсе не должен оплачивать мне такси, Дэвид! – Несмотря на все ее шутки на эту тему, он знал ее как яростную поборницу своей финансовой независимости.

– Нет уж, будь любезна! А счет я выставлю Полу Эбботу.

– В таком случае домой я поеду кружным путем! – И, улыбнувшись, она нырнула на заднее сиденье. – Так или иначе, история занятная, – сказала она, указывая подбородком на газету в его руке.

Он не был в этом уверен.

– Что с тобой?

– Я все еще в шоке оттого, что ты уезжаешь.

– А может, еще и не уеду. – Она потянулась к дверной ручке. – Я же сказала, что, если мне встретится подходящий парень, я останусь. Все, что от тебя требуется, это найти мне такого.

И она захлопнула дверцу, а он остался. Один на тротуаре.

Он вел машину, направляясь домой, но делал это чисто механически. Мысли его витали далеко – он трудился над разгадкой, пытался сложить пазл, в котором, чем больше он думал над ним, тем больше оказывалось прорех и несвязных деталей. Фотография в газете глядела на него с сиденья.

Почему ты замялся? Почему ты ответил не сразу, когда Тина спросила, не знаешь ли ты его?

Еще и еще раз он вглядывался в лицо на фотографии, но мысль работала нечетко.

Щелк.

Мысленная картина вдруг изменилась. Он стоит, глядя на дыру в почтовом ящике, в том месте, где раньше был замок. Дверцы семи других почтовых ящиков закрыты. Заперты.

Щелк.

Он стоит в квартире, беседуя с полицейским. Замок сбит, но не сломан. Так сказал полицейский. Сбит.

Работа профессионала. Щелк.

Слоун крутит в руке замок почтового ящика. На нем нет ни одной царапины.

Офицер полиции говорил о замке от входной двери Слоуна, но теперь Слоун вдруг понял, что с тем же успехом это можно отнести и к замку почтового ящика. Тот тоже был сбит. И дело не в неисправности. В таком случае это влечет за собой цепочку фактов, требующих тщательного осмысления. Тот, кто вскрыл его квартиру, вскрыл и почтовый ящик. Оба происшествия слишком схожи, слишком близки по времени, чтобы быть простым совпадением. А если это так, то мотив преступления меняется целиком и полностью. Это не был просто недоброжелатель, вознамерившийся нанести как можно больше ущерба имуществу Слоуна.