|
Он преподавал в Национальном независимом университете в Мехико и имел два дома: один – возле мексиканского гольф‑клуба, другой – в пригороде Вашингтона, округ Колумбия, – роскошь для университетского профессора. Но сейчас перед глазами Дженкинса предстало не лицо Роберта Харта. Он видел перед собой красавицу креолку, встречавшую его и Джо на пороге своего дома. Ее прямые темные волосы доходили до середины бедер, а зелень глаз выдавала ее испанское происхождение. Алекс Харт была вылитая мать, не считая роста и вьющихся волос. И то и другое она унаследовала от отца. Прошлое, которое Дженкинс так старался забыть, сейчас предстало перед ним в облике женщины, которую в последний раз он видел ребенком, катающимся на велосипеде во дворе родительского дома.
– Мне надо выпить, – сказал он. Он прошел в кухню и, порывшись на полках, нашел в глубине одной из них бутылку. Вернувшись в комнату, он поставил на стол виски «Джек Дэниелс» и две толстые кружки, в каждую из которых он плеснул на два пальца спиртного; передав ей кружку, он залпом выпил свое виски, отчего его охватило жаром, во рту защипало, а на глаза навернулись слезы. Когда жжение прекратилось, он налил себе еще. – Сколько вам лет, Алекс? – От выпитого виски голос его звучал хрипло, как у Клинта Иствуда в «Хорошем, плохом, злом». Она рассмеялась. – Ну, я давно уже совершеннолетняя, хотя спасибо за комплимент! – Приятными манерами она напоминала мать. – Вы похожи на мать. Она опустила кружку. – Спасибо. Мама уже больше двух лет как умерла. – Простите. А ваш отец – он жив? – Нет. Умер полгода спустя. Доктора сказали, от сердца. Думаю, что сердце его не выдержало горя. Он так любил ее. – Да, это правда. Он был хороший человек. – Дженкинс сел и указал ей на второй стул. На этот раз она села. – Полагаю, вам известно, что он работал на нас? В течение долгого времени Роберт Харт являлся высокооплачиваемым агентом ЦРУ, специализировавшимся по Южной Америке. Его областью были организации правых мексиканских радикалов. – Я узнала это лишь с годами. Мама мне объяснила. – Она опрокинула в рот виски, сморщилась и поставила кружку на стопку конвертов. На лежавшую между ними папку они оба глядели с опаской, словно та могла внезапно кинуться на них и укусить. – Вы знаете, каким образом Джо смог раздобыть это? Она покачала головой. – Тем не менее, хоть вы и работали с ним. – Он потер руки – привычный для него жест в минуты задумчивости. Потом сказал: – Нефть. Проклятая нефть. Такой мысленный скачок вовсе не был странным. Наоборот. Избирательная платформа Роберта Пика строилась на недовольстве американцев ценами на бензин, растущими по требованию ОПЕК, и на поднимавшемся в обществе возмущении гибелью американцев в нефтяных войнах. Американцы не желали больше становиться заложниками мусульманских террористов. Подобно Ричарду Никсону, обещавшему во время президентской избирательной кампании покончить с войной во Вьетнаме, но не объяснявшему, каким образом он это сделает, Пик пообещал покончить с зависимостью Штатов от ближневосточной нефти. Хитроумные политиканы сочли это избирательным трюком. Пика постоянно щедро финансировали нефтяные компании, взамен остающиеся крупными акционерами американских автомобилестроительных компаний. Возможность для Пика совершить нечто, подрывающее благосостояние этих компаний, была близка к нулю. Другие высказывали предположение, что Пик намеревался лоббировать в конгрессе законопроект об интенсификации изысканий источников альтернативного топлива и процентном увеличении доли автомобилей, работающих на этом топливе. Но и последнее было бы невыгодно нефтяным компаниям, и, учитывая вес этих компаний в автомобилестроении, подобное тоже было маловероятно. Так как спад в экономике шел по нарастающей, Пик не мог себе позволить выступить против структур, оказавших ему самую большую политическую поддержку. |
