– Я дам тебе поесть, – сказала Мэгги.

– Спасибо, мне не хочется.

Он бросил взгляд на детей, теперь смотревших на него очень внимательно и чувствующих, что день у него был не такой, как всегда. Он крепко обнял их, прижав к себе обоих. Когда он отпустил их, вмешалась Мэгги:

– Ладно, голубчики. Поздно. Пора ложиться. – Она стала выпроваживать детей из комнаты. Когда они проходили мимо него, Молья поцеловал обоих в макушку.

Мэгги отобрала у Тиджея стетоскоп и вернула его Хо.

– Приятно поболтать с тобой, Питер.

Хо улыбнулся, но улыбка вышла кислой.

– Как и с тобой, Мэгги. Лиза собиралась позвонить тебе насчет церковного приюта, но закрутилась.

– Я знаю, как это бывает. Ты точно не хочешь остаться и поужинать с нами? Я мигом.

– Не стоит. У меня на этой неделе с едой как‑то не складывается. А скоро мне уж домой. Мы ведь не засидимся. – И подождав, когда Мэгги выйдет из комнаты, он повернулся к Молье: – На теле множество синяков. И сильный ушиб затылка, от которого он, весьма возможно, потерял сознание.

Молья позвонил Хо с места трагедии и доставил ему тело Купермана. Поручив двум вооруженным полицейским охрану, он отправился сообщить горестную весть семье Купермана.

– А можешь ты...

– Могу ли я определить, откуда синяки? Явились ли они результатом катастрофы или были получены ранее от ударов тупым предметом? – Хо досадливо покачал головой. – Прости меня, Том. Я очень хотел бы это сделать, но учитывая скорость, с которой он ехал, и, возможно, действие воды... Он, должно быть, здорово расшибся о машину. Тонкая трещина в черепе свидетельствует об ударе о ветровое стекло. Основание черепа тоже переломано. – Хо потер затылок. – При обычных обстоятельствах я мог бы и не искать других повреждений – достаточно тонкой трещины в черепе.

Молья сгорбился и потер лицо:

– Но перелом основания черепа вполне мог быть вызван ударом тупым предметом, вроде ружейного приклада, – ударом, нанесенным до того, как они сунули его в машину и столкнули с обрыва.

На это Хо промолчал.

– Гематома под твердой мозговой оболочкой также указывает на удар тупым предметом, нанесенный, еще когда он был жив. Вся проблема заключается в том, что я не могу отделить травмы, полученные в автокатастрофе, от тех, что могли быть получены ранее, хотя и я вполне уверен, что последние имели место.

Молья метнул на него взгляд. Хо поднял лежащий на диване конверт из толстой бумаги и бросил его себе на колени.

– Джон Данбар. Лаборатория оказала мне услугу.

– Джон Данбар?

Хо ткнул пальцем в конверт.

– Джо Браник. Я попросил их потихоньку провести исследование.

Молья не сводил взгляда с лица Хо.

– Здесь ведь тоже не он сам виновник своей смерти, верно?

Хо покачал головой.

– Сделать такой вывод тоже нельзя. Но поспорить есть о чем.

Вскрыв конверт, Молья вынул оттуда фотографии и заключение баллистической экспертизы.

– Ну, а твое мнение как медика?

– Как медик я склонен думать, что это, скорее всего, не самоубийство.

Молья изучал результаты экспертизы.

– Но в экспертизе все сходится.

– Пуля отсутствует, Том. Следы пороха на руке и черепе идентичны. Оружие одно и то же. Специфика следа от ожога порохом кожи головы и лица показывает, что сделан был один выстрел с очень близкого расстояния. Повреждение ткани виска, кровоизлияние...

– Следовательно, дуло пистолета было либо прижато непосредственно к голове, либо находилось очень близко от нее.

– Именно. А траектория пули в черепе совпадает с той, какую можно ожидать в случае, если бы стрелял самоубийца. Пуля прошила висок и вышла через затылок, снеся верхнюю долю черепа.