– Тина, что с вами? Тина?

Джек Коннели нажимал кнопки на пульте – нервно и неуверенно.

– Мистер Слоун, – сказал он, когда тот приблизился к конторке. При виде пистолета глаза Коннели вылезли из орбит. Руки его поднялись, поползли вверх, к плечам.

Проскочив мимо него, Слоун шагнул в лифт и нажал кнопку девятнадцатого этажа. Двери не закрылись. Он нажимал на кнопки других этажей, но и те не работали. Компьютер. Лифты были заблокированы. Требовалась карточка.

Он бросился обратно к конторке.

– Включите лифты, Джек!

– Не волнуйтесь...

– Джек, включите сейчас же лифты, черт возьми!

Коннели явно колебался.

– Включите их обратно. С ней там наверху беда приключилась!

Коннели покачал головой, руки его тряслись.

– Не могу. Компьютерам требуется минута для разблокировки.

Слоун бросил взгляд на дверь в противоположной стене вестибюля. Девятнадцать этажей, но не может же он стоять просто так и ничего не делать! Вдруг дверь на площадку распахнулась, вбежала Тина, она задыхалась и, спотыкаясь, скользя на мраморном полу, кричала: «Джек, ложись!»

Он двинулся к ней, потом остановился – все замедлилось, шагать было трудно, как сквозь густую вязкую нефтяную лужу. Тина пронеслась мимо конторки охранника, и Коннели вышел из‑за конторки, шагнув к ней. Дверь на площадку опять распахнулась, грохнув о стену. Огневые вспышки и па‑па‑па – очереди из полуавтоматического оружия, как гулкое эхо, разнеслись по вестибюлю. Тело Коннели судорожно дергалось от каждой пули, прошивающей его насквозь, как прошивают выстрелами подброшенную вверх жестянку, тело дергалось и извивалось, пока выстрелы не прекратились, тогда он упал.

Теперь Коннели не загораживал ему цель, и стрелявший, взмахнув, как маятник, рукой, направил дуло пистолета на Тину.

41

Чарльзтаун, Западная Виргиния

– Ты уверен? – спросил Молья. – На биопсию можно опираться? Я имею в виду – как на доказательство?

Хо поднял обе руки.

– Не торопись. Никто ни слова не сказал о доказательстве. Не забудь, что парень этот, если по правилам, не должен был покидать холодильника. А кроме того, одной биопсии маловато.

Молья подался вперед.

– А это означает, что ты предпринял еще что‑то.

Том Молья знал Питера Хо; он знал, что за внешностью сельского доктора скрывается высокоодаренный коронер, лучший из всего выпуска в «Джоне Гопкинсе», специалист, так же преданный своему делу, как был предан своему Молья.

Хо выдержал паузу.

– Я решил раздобыть побольше образчиков ткани. Я прошелся по ротовой полости, по нижней части нёба – туда уж заглядывают меньше всего... И я собрал то, что мне было надо, чтобы подтвердились результаты исследования с иглой.

Молья обдумывал услышанное, рассуждая вслух сам с собой:

– Так что же в результате, каким образом наступила смерть, Питер? Ты сказал, что следов физической травмы ты не обнаружил, если не считать пореза на руке. Если в организме не нашли отравляющих веществ, то отчего же он умер?

– Если точно? – Хо покачал головой. – Не знаю, но профессионально – случай интереснейший. И знаешь, Том, редкий. Строго говоря, единственный раз, когда я сталкивался с чем‑то подобным, был еще в «Гопкинсе». Несчастный случай.