– Вы никогда не должны обращаться к генеральному директору, как к представителю племени, – сказала Дара. – Таким путем вы ничего не добьетесь. Он просто велит своим телохранителям вышвырнуть вас из комнаты и, что вполне возможно, даже через окно. Он очень гордый человек.

– Вы просто приготовьте нам материалы открытия доктора Ревитса, а о том, чтобы убедить Ндо, мы позаботимся сами, – сказал Римо.

– Вы имеете в виду антииммунные молекулы феромона? – переспросила Дара.

– Верно. Именно их, – ответил Римо.

– Совершенно верно, – подтвердил и Чиун.

В конце концов, предполагалось, что они – ученые.

Амабаса Франсуа Ндо услышал, как его пилот с гнусавым английским акцентом объявил, что дипломатический самолет МОЗСХО идет на посадку в Международном аэропорту Кеннеди. Амабаса сжег тонкий ломтик шатобриана перед изображением бога Га, деревянной статуэткой, изготовленной из первой ивы, поваленной первой бурей сезона дождей. Добрый Га защищал человека в опасные времена. Добрый Га обратил взгляд на мальчика племени инути и сделал его большим человеком, сделал его генеральным директором международной организации.

Ндо всегда имел при себе изображение Га. Он взял его и в Сорбонну, когда был юным и бедным и жил на нищенское пособие, выделяемое французским колониальным правительством.

Его послали учиться в школу, и там он присоединился к революционному движению за изгнание Франции с земель инути. Французы проложили для инути дороги, учредили для инути полицию, построили больницы для инути и дали законы и право землям инути. Но французы жили в больших домах, а инути – подавали им напитки на прохладных белых верандах, и неприкасаемые, холодные, белые дамы присматривали за прислугой.

Когда Амабаса Франсуа Ндо молодым человеком отправлялся в Париж на учебу, у него было две честолюбивых мечты. Стать начальником полиции и обладать одной из таких вот холодных белых женщин.

Второе желание исполнилось через семь минут после того, как он снял дешевую комнатку в Париже. У него даже не хватило времени распаковать свои вещи. Дочка индустриального магната, твердо решившая покончить с расизмом во всем мире, вошла в комнату Амабасы, призывая к единению против людей, которые, как сообразил Ндо, весьма напоминали ее папашу.

Она излагала свои взгляды, раздеваясь и раздевая Амабасу. Таков был ее излюбленный способ борьбы с расизмом. К несчастью Ндо, как и всем остальным африканским студентам, которые встречались самоотверженной девушке, потребовались инъекции пенициллина, чтобы избежать опустошительных последствий единения с молодой женщиной.

Амабаса надеялся, что осуществление первой его мечты окажется более приятным. Но он отказался от нее, когда увидел, как живут полицейские в сравнении с жизнью дипломатов. Ндо обладал способностью предвидеть, куда ветер дует, и скользить по течению с развернутыми парусами. Кроме того, он обнаружил у себя умение есть в дорогих изысканных ресторанах и особенно ловко произносить речи на публике.

Когда африканский студент изнасиловал, а потом забил насмерть парижанку, Амабаса сразу сообразил, что преступник – просто сумасшедший и его следует изолировать от людей, но он также понимал и другое: теперь некоторые белые будут обвинять в преступных намерениях всех африканцев, а это может сказаться и на нем, Амабасе.

Поэтому он взял последний лоскут краденого шелка и тайком сжег его перед изображением Га в своей парижской комнате. Дым поднимался вверх, и Амабаса пел, прося божество о покровительстве и защите. А потом он вышел из дому и произнес свою первую речь о страшных последствиях французского колониализма, точно единственной причиной жестокого и безумного убийства были сто лет французского владычества и угнетения. Он осудил все то, чему завидовал и о чем мечтал: жандармов, законный суд, большие белые дома и даже холодных белых женщин.