Поразительно, но ни одна из радикально настроенных белых девушек не почувствовала себя оскорбленной. Им даже хотелось услышать, как разделываются с белыми господами, с их собственными отцами, братьями, возлюбленными.

Это открытие пошло на пользу молодому студенту из племени инути, потому что он мгновенно понял: нет ни одной мошеннической или преступной проделки, которая бы не нашла поддержки какой нибудь группки белых, готовых согласиться с выбранной мишенью для нападок.

С должным уважением относясь к Га, весьма высоко ставя абстрактные идеи и не слишком заботясь об истине, Амабаса Франсуа Ндо далеко пошел на поприще дипломатии Третьего мира, хотя за последнее качество его наверняка забили бы камнями в любой деревне инути.

И какое имело значение, что страны Первого мира материально поддерживают МОЗСХО? Путь к успеху открывала не благодарность, а такое обращение с белыми народами, которое живо напоминало обращение с радикальными белыми девочками в бытность его студентом в Париже. Бурные аплодисменты. Награды и премии. Почет и уважение со стороны белых стран, которые он подвергал столь яростным нападкам. Время от времени предпринимались попытки превратить организацию здравоохранения в нечто вроде международной клиники, но Ндо всегда умудрялся убедить ее членов заняться более широкими задачами. Колониализм тоже входил в число вопросов, связанных со здравоохранением. И империализм также. А когда Россия вмешалась в международные игры, всем своим весом поддерживая арабскую сторону, то и сионизм вошел в число проблем, тесно связанных со здравоохранением.

А принимая во внимание состав делегатов организации, легче всего было иметь дело именно с этими вопросами. Ндо не сомневался, не найдется и трех делегатов, которые хотя бы имели представление о том, что такое шарикоподшипник. Разумеется, большинство из них окончили колледжи, но в области социологии, что сделало их совершенно непригодными для чего либо, кроме пустопорожнего словоизвержения. Конечно же Амабаса никогда бы не высказал вслух своего весьма невысокого мнения о социологической науке, ведь большинство социологов оказывали мощную поддержку МОЗСХО. Но и сына своего не отдал бы обучаться социологии.

Амабаса Франсуа Ндо находился на вершине своей карьеры. Его личный самолет приземлился в Международном аэропорту Кеннеди. Его телохранители велели подавать из ангара бронированный кадиллак генерального директора. Амабаса положил маленького деревянного божка в жилетный карман своего костюма от известного портного и приготовился к высадке. В последнее время наметились кое какие осложнения в связи с тем, что Америка пригрозила прекратить финансирование организации, если она не будет поменьше заниматься политикой и побольше – здравоохранением, но при небольшом везении все эти проблемы были легко преодолимы.

Такой удачей стал доктор Ревитс. Одного из зануд прибили в лаборатории, от которой с самого начала ее существования не было ничего, кроме неприятностей. Там всю дорогу кого то убивали, и для Ндо лабораторный комплекс был сплошной головной болью. Никто из тамошних служащих не разбирался в политике, они представлений не имели, как устроить званый вечер, и, если бы только их существование не было необходимо для общественного мнения Запада, он бы с радостью вообще отказался от этого мероприятия. Но теперь этот тип Ревитс позволил себя убить, и Ндо собирался использовать его гибель.

Именно поэтому он и летел в Нью Йорк обратиться в ООН с заявлением о том, что предпринята еще одна попытка уничтожить МОЗСХО.

Ндо любил Нью Йорк, любил очертания его небоскребов на фоне неба, любил его даже больше, чем Париж. Нью Йорк воплощал в себе силу и действенность, и еще чудесных меховщиков, снабжавших его приятельниц и приятельниц его сына.

Разумеется, люди ему не нравились, но ведь ему и не приходилось встречаться с большим их количеством. Люди ездили на подземке и ходили по улицам. Ндо ничего подобного не делал.