– С телевизором?

– Да.

– А там будут одни из этих машин, что играют с пленок? – поинтересовался Чиун.

– Собственно говоря, да.

– А не могли бы вы раздобыть запись шоу спектакля «Пока Земля вертится?» – спросил Чиун.

– Боюсь, что нет, – ответила Дара. – Это шоу не идет уже лет десять.

– Дикари, – заворчал Чиун по корейски, обращаясь к Римо. – Вы, белые, все дикари и обыватели.

– Она делает все, что может, Чиун, – тоже по корейски ответил Римо. – Почему бы тебе просто напросто не оставить всех в покое хоть ненадолго?

Чиун выпрямился в полный рост.

– Презренные слева ты говоришь, даже в твоих устах они звучат омерзительно, – сказал он по корейски.

– Я не думал, что уж настолько плохо, – отозвался Римо.

– Я не стану говорить с тобой, пока ты не попросишь извинения.

– Скорее ад замерзнет, – ответствовал Римо.

– Что это за язык? – спросила Дара. – О чем вы говорите?

– Это был настоящий язык, – ответил Чиун. – А не то собачье тявканье, которое называют языком в этой гнусной стране.

– Просто Чиун поблагодарил вас за предложенную спальню, – пояснил Римо.

– Всегда рада помочь, доктор Чиун, – сказала Дара, широко улыбаясь.

Чиун снова по корейски проворчал.

– Эта женщина слишком глупа даже для того, чтобы почувствовать себя оскорбленной. Как и все белые.

– Ты ко мне обращаешься? – поинтересовался Римо.

Чиун сложил руки и повернулся к Римо спиной.

– Палкой и камнем мне можно перешибить кости, но если на меня не обращают внимания – это не болит, – заметил Римо.

– Перестаньте издеваться над этим милым человеком, – упрекнула его Дара.

Она разместила их в соседних комнатах в одном из крыльев здания МОЗСХО.

Римо лежал на спине на маленькой раскладушке и смотрел в потолок, когда в дверь тихо постучали.

Он откликнулся, и вошла Дара.

– Я просто хотела убедиться, что вам удобно, – сказала она.

– Просто великолепно.

Она прошла в комнату, поначалу немного смущаясь, но потом, когда Римо не возразил, более решительно подошла к его кровати и села на стоявший рядом стул.

– Кажется, я все еще чувствую себя разбитой после бурных событий нынешнего дня, – сказала Дара. – Они были славными, но и страшными тоже.

– Знаю, – сказал Римо. – Я тоже всегда так себя чувствую после трансатлантических перелетов.

– Да я не об этом, – сказала она. И наклонилась к Римо. – Я имею в виду то, что мы сотворили с жуком Унга. Славное было дело, и память о нем останется навсегда. Но потом, ох, эти несчастные люди, на которых напали обезьяны. Какой ужас!

Римо ничего не ответил, и Дара приблизила свое лицо к нему так, чтобы взглянуть Римо прямо в глаза. Груди девушки касались его груди. Бюстгальтера Дара не надела.

– Разве это было не ужасно?

– Это торчит, – ответствовал он. – То есть, это точно. Было ужасно.

– Никогда в жизни не видела таких обезумевших животных.

– Угу, – сказал Римо.

Ему нравилось чувствовать ее прикосновение.

– Вы же знаете, злых животных не бывает. Что то так на них подействовало.

– Угу.

– Я рада, что вы были рядом и могли меня защитить, – продолжала Дара.

– Угу.

– Что могло вызвать такую реакцию? – спросила она.

– М м м.

– Что это должно означать?

– Я хочу сказать, что завтра этим займусь, – сказал Римо.