– Поспеши. Они подходят, – шепнул Чиун, когда газетчики приблизились.

Наконец, один из операторов быстро выскочил вперед и в упор развернул свою камеру на Чиуна. Чиун прижался носом к объективу.

– Эй, прекрати это, Мафусаил, – велел оператор. – Ты мне всю оптику своим сальным носом перепачкал.

– Сальный нос? У Мастера Синанджу не может быть сального носа. Вы оскорбили меня до глубины души.

– И все таки ты это сделал! – вскрикнул Римо. – Теперь я ни за что не отвечаю.

– Чего это вы там творите? – заорал Ланс Ларю. – Что вы там роетесь под кустами?

Руки Римо двигались очень быстро, сначала он разъединил таймер, а потом разобрал сам атомный снаряд, раздавив в порошок металлические его части. Кучку черных и серебристых крупинок он зарыл под шелковицей.

– Я же спросил вас, что вы там делаете? – повторил Ларю.

Теперь он уже стоял рядом с Римо.

– Ищу редкостный австралийский ночной цветок, – отозвался Римо. – Сегодня единственная ночь, когда он цветет. Но мы его упустили. Придется подождать до следующего года.

– А как насчет бомбы? – спросил Ларю.

– Нет никакой бомбы, – ответил Римо. – Нам уже несколько недель надоедают такими звонками. Просто какие то психи.

– Вы хотите сказать, что я приехал в такую даль по звонку психа? – сказал Ларю.

– Похоже на то, – ответил Римо.

Ларю сердито топнул ногой, потом обратился к двум операторам, ожидавшим у него за спиной.

– Ладно, ребята. Тогда мы все таки сделаем занимательный репортаж. Как ученые в полночь ползают по земле, разыскивая редкостный цветок, – он обернулся к операторам. – Поснимайте немного этих парней.

Два оператора нацелились на Римо и Чиуна, и пленка в их устройствах закрутилась.

Узкие орехового цвета глазки Чиуна уставились на одну из камер.

– Как насчет легкой улыбочки? – осведомился оператор.

– Такой? – спросил Чиун, и его лицо исказила напряженная улыбка.

– Здорово, старик. Только побольше зубов.

Чиун, по прежнему улыбаясь, сгреб камеру и сплющил ее в лепешку. Потом с поклоном вернул ее оператору.

– Хватит зубов? – поинтересовался он.

Римо вырвал камеру у второго оператора и расколол ее на кусочки величиной с лапшинку.

– Но Первая Поправка к конституции! – завопил Ларю.

Римо засунул несколько обломков камеры в рот Ларю.

– Вот тебе Первая Поправка, – заявил он.

Телевизионная команда поспешно отступала к дырке в проволочном ограждении.

– Чиун, спасибо тебе за помощь, – сказал Римо.

– Будешь ли ты?..

– И все же я пока не надену кимоно, – сказал Римо.

* * *

У Глории Мусвассер даже ухо устало. Она плечом прижимала к уху телефонную трубку, а на клочке голубоватой бумаги вычеркивала номер очередного телефона для связи со зрителями очередной телевизионной станции.

Она набрала следующий номер.

– Отдел новостей ВЗРО, – ответил мужской голос.

– Я представитель Союза освобождения видов, – заговорила Глория как можно более страшным и грозным тоном террористки.

– И что?

– Я звоню вам, чтобы взять на себя ответственность за то покушение, можно сказать, массовое уничтожение людей, которое почти состоялось сегодня ночью в лабораториях МОЗСХО.

– Что за покушение? Какое такое массовое уничтожение? Да сегодня ночью самой великой новостью стало известие о том, что президент спокойно храпит в своей постельке без дурных снов.

– Это было бы почти настоящее массовое уничтожение, – настаивала Глория.