– Можем спрятаться в каком-нибудь номере, – решает Калла.

Антон уже действует, нажимает по очереди дверные ручки. Доступ в номера открывает код, набранный на дверной клавиатуре, и лишь в том случае, если администратор в вестибюле зарегистрировал конкретную комнату на личный номер, который и требуется ввести на двери. Как раз когда в дверь с лестницы начинает содрогаться от ударов, дверь одного из номеров распахивается – номер пуст и ни на кого не зарегистрирован, дверь не заперта, – и Антон машет рукой, подзывая Каллу. Он влетает в комнату, Калла следом за ним и тут же захлопывает дверь. Потом пытается запереть ее изнутри, но замка нет. За неимением лучшего Калла хватает пепельницу и подсовывает ее под дверную ручку как стопор. Выглядит это нелепо.

– Мы влипли, – говорит Антон. – Вот же мы влипли.

Окна в номере нет. И стена, скорее всего, не наружная, за ней еще один номер: большинство зданий в Сань-Эре имеют максимально эффективную планировку, даже если это означает отсутствие окон в комнатах. То есть войти в номер или выйти из него можно только через дверь. Даже если бы имелся способ пробить дыру в стене.

– Может, успокоишься? – обрывает его Калла, крутанувшись на каблуках и вышагивая туда-сюда. Охранники бьются в дверь с лестницы все настойчивее и явно уже вот-вот выломают ее. Калле почти стыдно прятаться вот так. Ее готовили командовать армией, а теперь какой-то жалкий десяток мужчин загнал ее в затхлую комнату.

Из коридора доносится треск: дерево ломается в щепки. Преследователи прорвались. Калла внимательно прислушивается, пытаясь предугадать их следующий шаг. Звучат какие-то отрывистые и приглушенные команды, двери начинают методично распахиваться и закрываться – охранники проверяют один за другим все номера в этом коридоре. Должно быть, им известен какой-то способ отключения доступа с дверной клавиатуры. Неужели «Эверсент» принадлежит Семьдесят Девятому?

– Мы сами себя загнали в угол, да? – объявляет Антон. Если их преследователи сразу же начали проверять номера, значит, и они понимают, что Антон и Калла прячутся где-то здесь и что бежать им некуда.

– Да, этот коридор – глухой тупик, – соглашается Калла.

Охранники продолжают обследовать номера, врываясь к постояльцам отеля.

Антон выдает длинное ругательство. Плюхается на кресло в углу комнаты, разворачивает найденную газету и прикрывает лицо.

– А если вот так?

– Хватит уже, – советует Калла. – Они видели нас, хоть и мельком. И нападут сразу же, как только ворвутся. Будь наготове.

Антон опускает газету.

– Здесь сражаться невыгодно, – возражает он. – Нельзя нападать первыми. Нужно отвлечь и сбить их с толку.

Калла задумывается.

– Как?

– Не знаю, – не торопится внести ясность Антон. – Но если их боевой порядок нарушится, у нас прибавится шансов уничтожить их. – Он откладывает газету, видимо признавая такую маскировку нелепой. Но когда газета падает, накрывая еще одну пепельницу, он делает паузу. – Пожалуй, ты могла бы сойти за блудницу.

Внезапно оживившись, Калла оборачивается к нему:

– А ведь неплохо придумано!

У Антона высоко взлетают брови. Глухой стук слышится совсем неподалеку, за несколько дверей от них, потом раздается визг.

– Что, в самом деле?

– А что тебя так удивляет?

Действуя со всем проворством, на которое она способна, Калла кладет меч на пол – так, чтобы он, оставаясь незаметным, был в пределах досягаемости. И бросает Антону свой браслет, а он прячет его под подушку кресла, на котором сидит.

– Не ожидал, что ты способна похвалить меня, принцесса.