Милорд, скажи моей леди, что я сдержу свое обещание и что я молю Бога о том, чтобы поскорее наступил тот день, когда вы оба узнаете все. А до того момента прошу тебя быть ей защитой и опорой вместо меня. Найди и ты свое счастье, любимый брат. Да благословит тебя Господь, и да поможет Он тебе.

Фаро Такан аль-Амир».

Прочитав послание друга, Тристан на мгновение прикрыл глаза, стараясь овладеть собой и справиться с нахлынувшими на него чувствами. Выходит, его единственный друг, единственный близкий человек, покинул его. Возможно, навсегда. Возможно, ему действительно следовало бы испытывать радость оттого, что Фаро наконец-то соединился со своей семьей, но Тристан сейчас чувствовал только одно — пустоту в сердце.

— Благодарю тебя, Апом, — пробормотал он, скатывая пергамент. — Без этого письма я бы немедленно отправился его искать.

Апом снова улыбнулся.

— Такан все предусмотрел. Он сразу сказал, что тебе потребуется доказательство.

Тристан поднялся на ноги, и хозяин тоже встал. Проводив гостя до двери, он положил руку ему на плечо и проговорил:

— Тристан Д'Аржан, соблаговоли выслушать меня и узнать, что Такан выдержал тяжелую борьбу с собой, прежде чем принял такое решение. Его семья очень богата, было бы глупо отказываться от такого богатства и всего, что оно дает.

— Да, понимаю, — со вздохом ответил Тристан.

— И не огорчайся, Тристан Д'Аржан. Такан назвал тебя «братом» и сказал, что всегда будет помнить тебя. Да-да, он тебя не забудет. — Открыв дверь, Апом похлопал гостя по плечу. — Удачи тебе, Д'Аржан.

— Еще раз прими мою благодарность, — пробормотал Тристан и вышел в ночь.

— Ах, это вы, милорд?.. Наконец-то! — Потаскушка расплылась в беззубой улыбке. — А я думала, вы обо мне забыли.

Тристан поморщился и тяжко вздохнул. Совсем не в таком утешении он сейчас нуждался. Бросив монету в руку женщины, он отвязал от столба поводья и вскочил в седло.

— Прошу простить меня, леди, — сказал он отрывисто и, пришпорив коня, пустил его в такой галоп, будто за ним гнались все демоны ада.

Женщина взглянула на монету и пробормотала:

— Похоже, не стоит печалиться. — Посмотрев вслед красивому незнакомцу, силуэт которого отчетливо вырисовывался на фоне лунного диска, она добавила: — Да и я сегодня не в настроении.

И в то же самое время, под той же полной луной во дворе замка Гринли появилась изящная фигурка. У входа в конюшню Хейд остановилась и сделала глубокий вдох. «Сейчас — или никогда», — сказала она себе и распахнула двери.

Увидев лучик света в конце главного прохода, Хейд осторожно зашагала в ту сторону. Услышав какое-то невнятное бормотание, она остановилась и прислушалась. Убедившись, что человек, находившийся в конюшне, разговаривает сам с собой, она сделала еще несколько шагов и кашлянула, чтобы привлечь его внимание.

Незнакомец тут же повернулся в ее сторону и проговорил:

— А… это вы? Я уже давно вас жду. Думал, не придете. Уж собирался уехать без вас.

Хейд немного смутилась. Она ведь строго-настрого запретила Хэму сообщать торговцу о своих намерениях. Но, судя по всему, мальчик на сей раз ее ослушался.

Бродячий торговец был невысок и худощав, но его руки, выступавшие из пройм туники, казались мускулистыми и жилистыми. Окинув девушку взглядом, он с усмешкой проговорил:

— Ну, что же ты молчишь? Может, ты немая? Хотя не важно, если даже и так. Бросай быстрее свои вещи в повозку и полезай туда сама.

Хейд на мгновение замерла. Но тотчас же стряхнула с себя оцепенение и швырнула свой узел в повозку, затем забралась в нее сама.