— А нет ли у тебя воды? — пробормотала Хейд. — И было бы очень хорошо, если бы ты меня развязал.

— Если ты удерешь, меня убьют, — ответил торговец. — Так что придется тебе потерпеть.

Хейд с вздохом посмотрела на свои путы.

— Но ты должен хотя бы ослабить веревки.

— Нет. — Торговец решительно покачал головой. Склонившись над повозкой, он отыскал кожаную бутыль и, вытащив из нее пробку, поднес к губам девушки. — Пей же.

Сделав несколько больших глотков, Хейд пробормотала:

— Все, благодарю…

Торговец что-то буркнул в ответ и, закупорив бутыль, бросил ее на свое сиденье. Потом снова принялся закреплять одеяло таким образом, чтобы один угол оставался приподнятым. Теперь Хейд было не так душно, как прежде, но при этом в глубине повозки царила темнота.

Вскоре повозка качнулась и накренилась — это возница, сделав круг, повернул на юг. Когда же движение стало более ровным, Хейд опять попыталась избавиться от пут, но у нее и на сей раз ничего не получилось, и веревки еще сильнее впились в кожу.

Решив немного отдохнуть, она затихла. Однако Хейд прекрасно понимала, что ей надо во что бы то ни стало избавиться от веревок, потому что это была ее единственная возможность спастись и избежать встречи с Найджелом.

Закрыв глаза, Хейд принялась молиться о том, чтобы ей, наконец, удалось освободиться, как удалось освободиться из темницы в Гринли.

— О, святая Корра! — воскликнула Минерва, прочитав послание Хейд. Она еще раз прочла записку, а, потом надолго задумалась, склонившись над столом.

Солейберт же, сидевшая в ее доме у камина, то и дело всхлипывала.

— Ты знала об этом заранее? — спросила, наконец, старуха.

Солейберт кивнула.

— Но почему? Почему ты помогла ей осуществить эту нелепую затею? — Поднявшись из-за стола, Минерва подошла к молодой женщине и схватила ее за плечи. — Берти, но почему?

— Потому что я жду ребенка! — выкрикнула Солейберт. — А отец моего ребенка уехал отсюда! И никто не может защитить нас, кроме лорда Тристана!

Минерва отшатнулась, будто ее ударили. В изумлении, уставившись на Берти, она прошептала:

— Неужели это правда?

— Да, правда. Я помогла Хейд бежать, так как решила, что таким образом могу спасти ребенка.

— А отец твоего младенца — тот темнокожий человек?

— Да, он, — ответила Берти после некоторого колебания.

— И ты думаешь, что теперь, когда ты носишь его младенца, он вернется?

— Он не знает про ребенка. Его захватили в Лондоне какие-то люди. Я и сама узнала об этом совсем недавно, когда лорд Тристан уже уехал.

Минерва с презрением фыркнула и проговорила:

— Выходит, тебе удобно сделать так, чтобы лорд Тристан признал твоего младенца и усыновил его, хотя ты зачала его без Божьего благословения? Как же ты высокомерна и самонадеянна! Поступая так, ты отнимаешь у Хейд ее суженого. Неужели ты не знаешь, что они предназначены друг для друга?!

— Ты же сама сказала мне, что подозреваешь, что она убежит в Шотландию! Поэтому зря ты винишь меня, Минерва! — закричала Берти, вскакивая на ноги. — И я собиралась бежать вместе с ней, когда обнаружила, что жду ребенка! Хейд устала от этого вашего родового проклятия, преследующего ее. И она хочет, чтобы в Шотландии ее научили, как от него избавиться!

— Берти, девочка, что за проклятие?! — Минерва побледнела.

— Ты же сама много раз говорила о нем.