— Значит, она не поручила заботиться о тебе надежному человеку, как утверждает?

Тристан вспомнил о старой ведьме, выбросившей его за дверь, и отрицательно покачал головой.

— Очень хорошо, — кивнул Вильгельм. — Что ж, иди, мой друг. Увидимся, когда доставишь мне свидетелей.

Тристан откланялся и покинул покои короля. Вильгельм же после ухода своего верного вассала глубоко задумался. Конечно, лорд Гринли весьма честолюбив, но он не мог получить сам всего, чем теперь владел. Хотя гордость делала его очень неуступчивым. К тому же ему не чужда жажда мести, и если… «Нет-нет, — сказал себе Вильгельм. — Не желаю об этом думать». Повернувшись к слуге, стоявшему у двери, он приказал:

— Немедленно пришли ко мне королеву. Я хочу видеть ее.

По расчетам Хейд, прошло уже довольно много времени после того, как они покинули Гринли. Она выплакала все слезы, и теперь под лучами утреннего солнца ей стало ужасно душно. К тому же она чувствовала, что ей надо как можно быстрее выбраться из повозки и найти какое-нибудь укромное местечко, чтобы облегчиться. Приподнявшись, она отбросила со лба волосы и прокричала:

— Эй, сэр, нельзя ли мне теперь выбраться отсюда?! Нельзя ли остановиться ненадолго?!

Ответа не последовало, и Хейд, откашлявшись, еще громче закричала:

— Сэр, вы меня слышите?!

— В чем дело?!

Судя по голосу, возница сидел гораздо ближе к ней, чем она предполагала.

— Не мог бы ты остановить повозку? — спросила девушка. — Я нуждаюсь… в передышке и уединении.

Хейд тут же почувствовала, что повозка замедляет движение, и вздохнула с облегчением. Через некоторое время возница пробормотал что-то о «проклятых бабах, производящих жидкость», и сорвал с повозки накрывавшую ее ткань. Повозку затопило ослепительное солнце, и Хейд, вскрикнув от неожиданности, прикрыла глаза ладонью. Спрыгнув на землю, она взглянула на торговца и робко улыбнулась ему. Тот нахмурился и, скрестив на груди руки, проворчал:

— Ну, ты пойдешь куда-нибудь или нет?

— Нечего злиться! — огрызнулась Хейд, но тут же поняла, что было бы неразумно раздражать этого человека; ведь он мог просто-напросто высадить ее где-нибудь на обочине дороги, и ей пришлось бы идти пешком до самой Шотландии.

Заставив себя улыбнуться, она сказала:

— Прошу прощения, сэр. Думаю, наш разговор начался не очень приятно, но я постараюсь быть более любезной. Спасибо, сэр, что согласился остановиться. — Возница посмотрел на нее с явным неодобрением, и девушка, стараясь удержать на лице улыбку, проговорила: — Меня зовут Хейд. А тебя?..

Возница сплюнул в пыль у самых ног девушки и, глядя на нее с нескрываемым отвращением, проворчал:

— Я знаю, кто ты такая, девица. А чем меньше ты узнаешь обо мне, тем будет лучше для нас обоих. Теперь быстрее займись своим делом, если у тебя есть потребность.

Возница отошел на несколько шагов от повозки и отвернулся. Хейд поспешила скрыться в густом кустарнике у противоположной стороны дороги. Подняв юбки, она продолжала наблюдать за повозкой, опасаясь, что торговец может уехать без нее. Облегчившись, она выпрямилась и оправила юбки. Приблизившись к повозке, Хейд вдруг заметила, что торговец держит в руках ту же самую плотную материю, которой прикрывал ее.

— Зачем это? — спросила девушка. — Ты не можешь требовать, чтобы я проехала так до самой Шотландии. — Она указала на дно повозки. — Я ведь там задохнусь! Теперь-то мы уже достаточно далеко отъехали от Гринли, и нет смысла опасаться, что нас поймают.

Возница вдруг в ярости закричал:

— Замолчи, глупая девица! Если кто-нибудь увидит тебя, то непременно запомнит по твоим рыжим волосам!

— Но я могу чем-нибудь прикрыть голову.