Минерва подняла голову от своего рукоделия и с обидой в голосе проговорила:

— Что ж, здравствуй, девочка. Я рада, что ты наконец-то решила вернуться домой.

Филин сердито заухал.

— Ох, Уилли, прости меня, — пробормотала Хейд. Тут Минерва вдруг наклонилась и дотронулась до грязного пола между своими ступнями. Затем, начертив на пыльном полу прямую линию, направленную в сторону открытой двери, резко выпрямилась и топнула ногой. И тотчас же из-под ее стула выскочила крошечная серая мышка. Пробежав вдоль начертанной линии, мышка юркнула за дверь, а Уилли, взвившись в воздух, вылетел наружу следом за мышкой. Минерва же, поджав губы, снова взялась за иглу.

Хейд закрыла за птицей дверь и села за маленький столик, стоявший в углу комнаты. Взглянув на нее исподлобья, Минерва проворчала:

— Могла бы заранее сказать мне о своих планах. Неужели так трудно сообщить, что хотела посидеть с сестрой подольше? — Не дождавшись ответа, Минерва внимательно посмотрела на девушку. — Что с тобой, милая?! — воскликнула старуха, поднимаясь на ноги. Она подошла к Хейд и, усевшись с ней рядом, обняла ее за плечи. — Что тебя так гнетет? Уж, наверное, не мой длинный язык?

Хейд покачала головой и шмыгнула носом.

— Так в чем же дело?

Хейд тяжело вздохнула и рассказала о предложении Найджела.

Внимательно выслушав ее, Минерва вскочила со стула и с живостью, несвойственной ее почтенному возрасту, прошлась по комнате.

— Похотливый осел! — в гневе зашипела она. — Я знала, что этим кончится! Негодяй! Хитрый мерзавец!

Пламя в очаге взвилось до трубы, и из очага посыпались снопы искр. Но женщины этого даже не заметили.

— Этот глупец воображает, что ты, дочь лорда, поможешь ему совершить предательство, — продолжала старуха. — А ведь ты со своей красотой и статью достойна, стать женой самого знатного вельможи в Англии!

Произнося свои гневные речи, Минерва бешено жестикулировала, и как бы в ответ на ее движения пламя в очаге плясало столь же неистово. Хейд же лишь пожимала плечами и вздыхала время от времени.

— Негодяй! Глупец и негодяй! — кричала старуха. — Выбирает тебе в мужья худшего из всей своры! Кузнеца Дональда!.. — Минерва подошла к очагу и сплюнула в огонь. Пламя тут же обрело зеленый цвет желчи. — Ведь всем известно, что Дональд — убийца!

— Найджел прекрасно знает, что я не стану помогать Дональду, — заметила Хейд.

Приблизившись к окну, Минерва погрозила кулаком башне замка.

— Наверное, он воображает, что ты с радостью прыгнешь к нему в постель, чтобы родить ему ублюдка!

Пламя в камине снова взвилось к трубе, наполнив хижину треском и хлопками.

В очередной раз вздохнув, Хейд пробормотала:

— Минерва, пожалуйста, прекрати. Не хочешь же ты, чтобы крыша нашего домика снова загорелась?

— Да-да, конечно… — закивала старуха. Снова усевшись у стола, она заявила: — Но ты никогда не ляжешь в постель с женатым мужчиной. Я в этом уверена.

— Почему же уверена? — спросила Хейд. Она выпрямилась на стуле и посмотрела на Минерву даже с некоторым любопытством. — Ведь мать именно так и поступила.

— С твоим отцом все было иначе, девочка. Ты же знаешь, что…

— Ничего я не знаю, — перебила Хейд. — Ничего, кроме того, что я незаконнорожденная. Потому что мой отец был в то время мужем леди Эллоры.

— Ты совсем ничего не знаешь, девочка. Твой папа был…

— Второй половиной моей матери. У них было единение душ, — перебила Хейд.