И ни один из тех, кто находился сейчас в зале, не обращал внимания на старуху, ковылявшую в сторону лестницы. Некоторые из воинов заметили ее, но тут же, поморщившись, отвернулись. Баррет же с отвращением взглянул на нее и зажал пальцами нос — от старой ведьмы исходила ужасная вонь. А старуха, миновав зал, исчезла на лестнице.

— Так ты понял, понял, понял?! — кричал Найджел.

— Твои вопли, милорд, меня нисколько не трогают, — заявил Баррет. — Я выполню указания моего господина, а тебе советую не забывать: лорд Тристан хочет забрать только то, что даровал ему сам король Вильгельм.

— Замолчи, невежественный болван, — с презрением процедил Найджел. — Ничего ты не возьмешь, потому что мое слово в этом замке — закон.

Баррет с невозмутимым видом пожал плечами.

— Может, для кого-то и закон, но не для меня, Найджел. А если станешь вмешиваться в дела моего господина… — Баррет ухмыльнулся. — Если станешь вмешиваться, я сам тебя зарублю, так и знай.

При этих словах шерифа Найджел отошел от него на безопасное расстояние, потом проворчал:

— Вилланы никуда отсюда не уйдут, потому что не захотят, понятно? Попытайся их увести. Уверен, что не сможешь.

Собрав своих воинов, Баррет вышел из зала, а Найджел вслед ему прокричал:

— Вильгельм еще полюбуется, как тебя повесят! Тристану же отрубят голову! Попомни мои слова!

Но ни Баррет, ни его люди не обратили внимания на эту угрозу. Они пересекли двор и направились в сторону деревни, где на лужайке уже собирались вилланы; причем некоторые из них грузили на повозки свои вещи.

Лорд Найджел вышел на середину двора и завопил:

— Эй, люди!.. Вам незачем уходить! Не бойтесь Молота Вильгельма, здесь он вас не тронет! Здесь вы под моей защитой!

Некоторые из женщин повернулись к Найджелу, прислушиваясь к его крикам, а затем попытались увести своих детей. Но воины Баррета стали отгонять их от матерей и усаживать в отдельную повозку. Женщины снова повернулись к лорду; казалось, они ждали, что их господин вмешается. Но Найджел по-прежнему стоял на безопасном расстоянии от Баррета, и матери одна за другой начали забираться в повозку с детьми. И даже молоденькая служанка, недавно покинувшая постель Найджела, вскарабкалась в туже повозку. Оправляя юбки, она бросила на него презрительный взгляд.

— Я убью его, — пробормотал Найджел. Вернувшись в зал, он захлопнул за собой дверь.

Какое-то время лорд Найджел в ярости метался по залу, проклиная Тристана и топая ногами. Даже на кухню забегал в поисках слуг, на которых мог бы выместить свою злобу. Но внизу никого не было; все слуги сбежали при первых же признаках хозяйского гнева, а те из них, кто был из Гринли, уже собирались в дорогу.

В конце концов, так никого и, не обнаружив, Найджел в поисках жертвы поднялся наверх. Увидев мерцание света, исходившее из его покоев, он остановился и пробормотал себе под нос:

— Дверь в спальню открыта… Значит, там кто-то есть. Наверное, зашла какая-нибудь служанка.

Приблизившись к открытой двери, Найджел заорал:

— Мне плевать, кто ты, но советую тебе сейчас же сбросить одежду!

Переступив порог, он замер в изумлении. У стола стояла старуха с кувшином вина в руке — с тем самым кувшином, из которого он недавно пил.

Сжав кулаки, Найджел крикнул:

— Эй, старая ведьма! Ты что тут делаешь?!

Тут старуха повернулась к нему, и Найджел, узнав кузнеца Дональда, вскрикнул в изумлении. А потом поморщился и зажал пальцами нос — от кузнеца исходила ужасающая вонь.

— Что ты делаешь в моей спальне? И как ты оказался в Сикресте?

— Славная леди Эллора освободила меня, — ответил Дональд.