Земляные валы здесь с обоих сторон обступали дорогу. А через арык, который протекал рядом, перекинута большая опора ЛЭП. Но она явно здесь уже давно, поскольку рядом стоит новая.

Вскоре мы свернули вправо. Кандагар остался позади и впереди появилась выжженная равнина вперемешку из песка, камней и дюн. Ветер поднимал пыль, которая оседала на лице, руках и объективе. Я протирал линзу рукавом, щелкал снова. Слева потянулся хребет, а справа виднелся кишлак. Я заметил одинокого осла у стены и детей.

— Духи могут быть хоть где, — сказал один из солдат, с которым я начал общаться. — Даже в мальчишке с бидоном. Мы так ловили «подарки» — мелкий подбегает, а у него в бидоне взрывчатка.

БТР трясся, подвеска гремела. Солдаты перекрикивлись через открытые люки.

Я понимал, что тут, вдоль дороги, нет чужих и своих. Есть просто направление — к Калату. Ну а дальше как повезет.

Песок сменился серым щебнем. Броня подо мной вздрогнула и мехвод сбросил скорость.

— Почему сбавили? — спросил я.

— Подъём начался, — ответил сидящий впереди сержант. — Самое веселое место. Тут не гоняют!

Я встал на колено и вцепился в ручку люка. Оглядел колонну. Вся «нитка» машин как на ладони. УРАЛы и «наливники» шли ровно, словно и правда по нитке. Неудивительно — любой метр в сторону и может бахнуть.

Повернулся к ребятам на броне. Они сидели молча, каждый на своём месте, по-армейски. Один с автоматом на готове. Второй с РПК. Ему лет восемнадцать, лицо серое от пыли. Он заметил мой взгляд и коротко кивнул. Я решил заговорить.

— Давно здесь?

— Пять месяцев, — ответил он с хрипотцой.

— Как служба?

Он усмехнулся.

— Если не считать «страшилок» о прошлых годах, то спокойно. Даже как-то не верится.

— А домой то хочется?

— Все хотят, — он вздохнул. — Только… последнее время не все уезжают.

Он отвернулся. Я замолчал и молча пододвинулся к другому, задумчиво сидевшему с опущенной головой.

— Как тебе Афган?

Он коротко пожал плечами.

— Когда тихо, то нормально. А когда «весело», вспоминаешь, что ты не в отпуске.

Разговаривали ребята неохотно, видно, что переживали. Слева мелькнул каменный забор очередного кишлака. Женщин видно не было. Только пара мальчишек сидели на крыше, один держал в руках что-то блестящее.

— А как с местными? — спросил я.

— Да как… сегодня улыбаются, завтра передают духам.

Сержант глянул на меня, улыбнувшись.

— Товарищ Карелин, а вам ещё не говорил майор Салихов про что писать?

— Что именно писать я и сам знаю. А у него есть какой-то список разрешённой информации?

— К нам кто не приезжает, то пишут, что снабжение хромает. Нам вчера вот обещали запчасти, а пришли ящики с гвоздями. С топливом тоже не всегда хорошо. Но тут есть объяснение — завелась какая-то банда серьёзная. Дважды уже нападения были.

Я кивал. Все записывал. Хотя и не все пойдет в статью.

Потом еще раз огляделся. Справа вдоль дороги тянулась высохшая балка и кусты. Место идеальное для засады. Все это знали, но ехали.

— А вы, товарищ корреспондент, чего все ходите да записываете? — спросил рядовой. — Думаете, народ прочтет и все поймет?

— Хочу, чтобы дома знали. Но не сказки, а как есть, — пояснил я.

— Ну тогда пишите, — пробормотал тот. — Страна здесь пыльная. Кругом нищета. Стреляют, взрывают периодически. Вам-то в Москве об этом не говорили?

— Мне про войну рассказывать нет смысла. Я сам знаю дружище, что это такое.

Тут же взгляд рядового изменился. Наверное понял, что мне не впервой «глотать» пыль на дорогах войны.