— Ты чего там высмотрел? — прошептал сержант. — Сейчас нас всех тут зажмут.

— Не зажмут, если мы их первыми снимем, — бросил я, указывая на расщелину между двух скал.

Мы полезли вверх. Камни сыпались, пыль забивалась в горло. Пуль не было — нас не заметили.

Но тут появился и стрелок.

— В сторону! — крикнул я, скрывшись за валуном.

Очередь прошла мимо меня. Надо отвечать сразу.

Я вывалился из-за камней и выстрелил в упор. Душман даже не успел обернуться и завалился набок.

Ещё дальше был гранатомётчик. Он уже готовился стрелять по колонне, но развернулся на нас. Сержант дал очередь в упор из автомата по нему.

Склон теперь был наш.

Я подхватил автомат. Осмотрел горизонт.

И тут в воздухе зазвучал знакомый гул.

Вертушки!

Сначала показалась пара Ми-24. Они прошли над нами, и тут же дали залп. Пылающий град реактивных снарядов лёг по верхнему гребню.

Духи не выдержали. Начали отступать, бросая позиции.

Я видел, как группа моджахедов уходит в сторону ущелья. Но один отстал. Хромал. Наверное ранен.

Я рванул вниз, на бегу махнул сержанту.

— Давай попробуем взять живым, — произнёс сержант, прикрывая меня.

Когда мы были почти рядом с душманом, он обернулся. Его чёрные глаза широко расширились, когда он нас срисовал. Бородатый выхватил пистолет, но я был быстрее. Прыгнул на него, сбив с ног. Пистолет вылетел из его руки. Тут же душман выхватил нож, но не успел им воспользоваться.

Перехватив его руку, я заломил ему кисть и с локтя нанёс удары по лицу.

Выстрелы уже стихли. В воздухе продолжал стоять запах гари и сожжённой плоти.

Я скинул ремень и перевернул на живот душмана, связав ему руки.

— Сержант! Ты где там? — крикнул я.

— Епические дела! А ты точно журналист, «Газета»? — спросил сержант.

— Есть и такой грешок за мной, — ответил я, крепче стянув ремень.

В воздухе продолжали крутиться вертолёты, а взорванные машины ещё полыхали на дороге.

Вернулся в расположение бригады я только к вечеру. О судьбе пленного не интересовался. Есть компетентные органы, которые его расколют. Конечно, если он что-то знает.

Стоя перед умывальником, я продолжал с трудом отмывать руки от песка и крови. Форма была измазана, так что пришлось её выстирывать в течение долгого времени.

Я вернулся в модуль, где сидел на кровати Трошин. Его волосы были с желтоватым оттенком из-за толстого слоя пыли. Рукав в крови, а лицо мокрое и тёмное от грязи. И взгляд… Смотрел старший лейтенант перед собой, а именно на кровать Артамонова.

— Час назад скончался. Не вытащили, — сказал Трошин, открывая тумбочку.

Старлей вытащил бутылку водки и два гранёных стакана.

— Мы уже почти год бок о бок служили. В одном модуле, в одной роте. Грёбанная страна, — открыл он бутылку.

Рука Трошина слегка дрожала. Видно было, что ему сложно даже стакан налить.

— Дай мне, — произнёс я, подойдя ближе к столу и взяв бутылку.

— А ты ещё неплохо держишься, Лёха. Я вот… ох… трясёт всего, — выдохнул Трошин, взял мыло с полотенцем и вышел из комнаты.

Каждому по-разному удаётся переживать потери. Особенно, когда это твои друзья, коллеги, сослуживцы. Вот только ты был рядом с ними, делил кров, пищу и все служебные моменты.

И теперь их нет.

В дверь комнаты постучались.

— Войдите, — сказал я и повернулся.

На пороге стояла та самая девушка Юля, которая летела со мной в вертолёте. Вид у неё был потерянный.

— Я не вовремя? — спросила она.